Америка занимает орбиту

Главная тревога тех, кто смотрит вверх, в последние месяцы связана не с лунной риторикой Вашингтона, а с тем, что США фактически приступили к захвату низкой околоземной орбиты. Заявка SpaceX на 100 тысяч спутников и параллельное дерегулирование экологических требований в отношении низкоорбитальных спутниковых группировок в США создают ситуацию, в которой возможности России для развертывания собственных группировок могут быть существенно ограничены. В ряде орбитальных эшелонов развертывание «Рассвета» и других перспективных систем может быть и вовсе заблокировано. Именно это, а не заявления о Луне, определяет реальную расстановку сил в ближнем космосе на десятилетия вперед.

Противодействовать таким планам можно было бы в рамках созданного Совета по космосу БРИКС. Этот координационный орган, предложенный Россией на саммите в Нью-Дели в сентябре 2026 года, способен стать операционным центром коллективного ответа на орбитально-частотную экспансию США.

Кто первым встал, того и тапки на орбите?

Шестого июля 2026 года SpaceX подала в Федеральную комиссию по связи США (Federal Communications Commission, FCC) заявку на развертывание группировки Gen3 из 100 тысяч спутников на низких орбитах — на высотах приблизительно 327 и 475 километров. Масса каждого аппарата — от 2000 до 2500 килограммов. Заявка запрашивает доступ к W- и D-диапазонам (92–275 гигагерц), которые коммерческие спутниковые системы практически не использовали.

FCC выступает как администрация связи США, и по Регламенту радиосвязи Международного союза электросвязи именно национальные администрации подают заявки от имени операторов. То есть заявка SpaceX в Федеральную комиссию — это первый шаг к тому, чтобы США внесли соответствующие частотные присвоения в Международный справочный регистр частот. Успех в FCC автоматически запускает международную координацию, где США будут заявителем, а остальным останется лишь возражать.

Согласно пункту 9.6 Регламента, приоритет на частотный ресурс имеет тот, кто первым подал заявку. На практике именно он служит отправной точкой для признания регуляторного приоритета за той сетью, чей запрос поступил в Бюро радиосвязи раньше.

Федеральная комиссия по связи в этой истории не нейтральный регулятор, а ключевой элемент стратегии. Комиссия уже продемонстрировала готовность поддерживать экспансию SpaceX: в декабре 2022 года одобрила до 7500 спутников Gen2, отложив остальную часть заявки примерно на 30 тысяч аппаратов; в январе 2026 года одобрила Gen2 Version 3, а Национальное управление телекоммуникаций и информации сопроводило это заявлением об «укреплении американского лидерства в технологиях связи следующего поколения». Федеральная комиссия и Национальное управление действуют в рамках межведомственной координации с Госдепартаментом, Пентагоном и разведывательным сообществом. Одобрение Gen3 в таких условиях будет означать официальную поддержку монополизации нижних орбитальных эшелонов и терагерцового спектра частным оператором, при том что этот оператор уже является крупнейшим поставщиком спутникового интернета для военных и разведывательных структур США.

«Диапазоны» захвата

Наступление идет по нескольким направлениям.

Частотный захват. W- и D-диапазоны (92–275 гигагерц) в терминах FCC — «огромная, но почти не занятая и не освоенная территория». Заявив 100 тысяч аппаратов в этих полосах, SpaceX создает ситуацию, когда любая другая система должна будет доказывать отсутствие помех уже зарегистрированной американской сети. В миллиметровых и субмиллиметровых волнах физика распространения и координации крайне сложна: интерференционные зоны имеют запутанную геометрию, требования к разносу частот — жесткие. Это создает высокий технологический и юридический барьер для входа новых игроков.

Орбитальный захват. Высоты 323–327,5 километра и 473–477,5 километра — коридоры с минимальной задержкой сигнала (5–10 миллисекунд), идеальные для замены волоконно-оптических магистралей. Плотное кольцо из тысяч аппаратов массой 2–2,5 тонны превращает эти эшелоны в зону, пролет через которую для любых других аппаратов становится баллистически сложной задачей. SpaceX не «владеет» орбитой юридически, но создает физическую ситуацию, в которой безопасное разведение спутников других операторов требует согласования с SpaceX, то есть фактического контроля.

Монополия на средства выведения. Вывести 100 тысяч аппаратов по две тонны можно только при наличии носителя сверхтяжелого класса с многоразовым использованием типа Starship. Ни одна другая страна или компания на данный момент не обладает сопоставимой пусковой мощностью. Заявка на 100 тысяч спутников — это не только технологическая программа, но и заявка на монополию в сфере массового вывода полезной нагрузки, без которой ни одна альтернативная мегагруппировка не может быть развернута в конкурентоспособные сроки. Пока другие страны больше находятся в роли догоняющих, хотя Китай активно развивает носители Starship-класса, а в ряде стран ведутся работы по созданию многоразовых систем.

Спутники Starlink, размещенные на адаптере ракеты-носителя Falcon-9 перед запуском

SpaceX

Дерегулирование экологических требований

Заявка SpaceX не существует в правовом вакууме. Одновременно FCC ведет вторую, не менее важную операцию — по окончательному выведению космической деятельности из-под действия Закона о национальной экологической политике. Именно эта операция создаст юридическую инфраструктуру, без которой мегагруппировка Gen3 не могла бы быть развернута в заявленных масштабах.

В августе 2025 года FCC выпустила Уведомление о предложении правил — проект норм, пересматривающих ее подход к Закону о национальной экологической политике (National Environmental Policy Act, NEPA). В документе прямо предлагается исключить космические операции из-под действия этого закона на основании аргумента об «экстерриториальности»: «Мы предлагаем исключить космические операции из-под NEPA, поскольку они являются экстерриториальными действиями, последствия которых находятся полностью за пределами юрисдикции Соединенных Штатов». Это предложение — прямая реакция на растущее давление. Десятилетиями FCC использовала «категорическое исключение» для спутниковых лицензий, не проводя полной экологической экспертизы. Однако в 2022 году Счетная палата США обнаружила, что комиссия, в отличие от NASA и Федерального управления гражданской авиации, не пересматривала это исключение и не документировала его должным образом. Растущее число спутников и масштаб мегагруппировок делали исключение все более юридически уязвимым. Вместо того чтобы ввести экологическую экспертизу, комиссия решила окончательно закрыть тему, то есть сделать исключение явным, постоянным и юридически неоспоримым.

Аргумент об «экстерриториальности» внутренне противоречив. Если космические операции находятся полностью за пределами юрисдикции США, почему FCC вообще регулирует их? Именно этот вопрос задают критики. Как отмечает Earthjustice — ведущая некоммерческая природоохранная юридическая организация США, в своей петиции от июля 2026 года, «аргумент не имеет смысла: если бы эти проекты находились за пределами юрисдикции США, то они вообще не регулировались бы FCC».

Предложение Федеральной комиссии вызвало широкую коалицию сопротивления внутри самих США. Американское астрономическое общество указывает на неприемлемый ущерб астрономии, радиоастрономии и финансируемым государством космическим телескопам, а экологические организации DarkSky International и American Bird Conservancy обеспокоены световым загрязнением и воздействием на миграцию птиц.

Отреагировала и американская система сдержек и противовесов. Генеральные прокуроры 17 штатов и округа Колумбия утверждают, что предложение Федеральной комиссии было процедурно небезупречным и юридически превышающим полномочия, что уведомление содержало лишь общие вопросы, в нем не было текста проекта правил, что является нарушением Закона об административных процедурах. Генеральные прокуроры также напомнили FCC, что она остается связанной решением Апелляционного суда округа Колумбия 2008 года, требующим публичного уведомления о регистрации башен для проведения экологической экспертизы, что делает произвольное расширение категорических исключений юридически рискованным.

Американское астрономическое общество в комментариях для Федеральной комиссии указывает, что воздействие спутниковых операций одинаково сказывается на объектах в США, финансируемых США объектах за рубежом и американских телескопах на орбите. По мнению американских астрономов, отнесение этих последствий к «экстерриториальным» было бы надуманным и близоруким.

Starship SN9

Wikipedia

Всеобщее достояние человечества как Дикий Запад XXI века

Предложение FCC не возникло спонтанно: 13 августа 2025 года президент США подписал указ № 14335 «Обеспечение конкуренции в коммерческой космической отрасли». Этот указ прямо предписывает министерству транспорта ускорить экологические проверки запусков и устранить препятствия для лицензий на запуск и возвращение, установить категорические исключения из Закона о национальной экологической политике для таких лицензий, а также использовать существующие категорические исключения для «устранения или ускорения» экологических проверок. Предложение Федеральной комиссии не самостоятельная инициатива регулятора, а исполнение политической директивы, направленной на максимальное ускорение коммерческой экспансии в космосе. В этом контексте обращение SpaceX по спутникам Gen3 становится тестом на прочность новой регуляторной архитектуры: если комиссия успеет закрепить исключение до того, как юридическое сопротивление станет непреодолимым, мегагруппировка сможет развертываться без экологических ограничений.

Заявка SpaceX и предложение Федеральной комиссии об исключении космических операций из-под действия Закона о национальной экологической политике — это составляющие одной стратегии. Заявка обеспечивает физический захват орбитальных эшелонов и частотного ресурса, а дерегулирование дает юридический иммунитет от экологического контроля, способного замедлить или ограничить этот захват.

Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства 1967 года в статье II прямо запрещает национальное присвоение космического пространства «путем провозглашения суверенитета, путем использования или оккупации или любыми другими средствами».

SpaceX не заявляет о суверенитете над орбитой. Однако фактическое использование орбитального коридора в объеме, исключающем доступ других, может квалифицироваться как присвоение «путем использования». Это ключевой юридический аргумент для противодействия заявке на международном уровне.

Захват частотного ресурса — это не изолированный шаг, а часть системной политики США по захвату космоса в интересах своих космических колонистов. Эта политика опирается на два взаимосвязанных инструмента: национальное законодательство, легализующее присвоение ресурсов, и Соглашения Артемиды, формирующие подконтрольную сеть государств.

Законодательство США в одностороннем порядке создало правовую базу для присвоения космических ресурсов. Ключевым актом стал Закон о конкурентоспособности коммерческих космических запусков 2015 года, который предоставил американским гражданам и компаниям право «владеть, транспортировать, использовать и продавать» любые ресурсы, добытые в космосе. Фактически это означает, что любой астероидный или лунный ресурс, добытый американской компанией, становится ее собственностью. Этот закон, принятый в обход существующих международных механизмов, по мнению ряда экспертов, «разрешает частным космическим фирмам заниматься деятельностью, которая может быть недопустима по международному праву». Позже эта линия была закреплена исполнительными указами, которые напрямую противоречат Договору по космосу 1967 года, поскольку фактически санкционируют присвоение ресурсов Луны и других небесных тел.

Соглашения Артемиды представляют собой инструмент для создания подконтрольной США сети государств и установления контроля над другими. Этот документ, продвигаемый NASA и Государственным департаментом, был разработан вне рамок ООН и на деле американоцентричен. Ключевой механизм контроля — «зоны безопасности», которые создаются вокруг объектов США и их партнеров. Критики, включая Россию и Китай, рассматривают это как завуалированную попытку территориального присвоения, то есть те, кто обладает операционным присутствием, устанавливают пространственный контроль, а остальные вынуждены лишь признавать эти зоны и избегать их. Кроме того, раздел 10 Соглашений провозглашает, что добыча космических ресурсов «не является по своей сути национальным присвоением» в смысле статьи II Договора 1967 года, что создает юридическую основу для легализации ресурсной экспансии американских компаний.

Проблема в том, что Договор 1967 года не содержит механизма принуждения, так как опирается на добросовестность государств и на политические инструменты. Однако системный характер американской политики, где сочетание национального законодательства о присвоении ресурсов и сети Соглашений Артемиды, требует столь же системного понимания и ответа.

Как это может помешать нашему «Рассвету»?

Несмотря на размещение Gen3 на более низких орбитах, заявка SpaceX создает для «Рассвета» и аналогичных систем три взаимосвязанных уровня проблем — физический, частотный и правовой.

Физическое блокирование орбитальных оболочек. Заявленные SpaceX оболочки в 473–477,5 километра напрямую перекрывают рабочие высоты «Рассвета»: спутники этой группировки спроектированы для работы на высоте около 800 километров, однако на практике могут быть стабилизированы на высотах около 500 километров. Это создает прямую коллизию с одним из эшелонов Gen3. Более того, аналитики отмечают, что при превышении определенного порога «неинтерферирующие орбитальные коридоры в предпочтительных диапазонах НОО достигают динамической точки насыщения, где узлы пересечения оказываются постоянно занятыми». Существует и более радикальная оценка: подобные мегагруппировки могут фактически заблокировать доступ к 86% высот в диапазоне от 300 до 700 километров для других систем.

Частотная монополия и помехи. «Рассвет» работает в Ku- и Ka-диапазонах (11–40 гигагерц), которые обеспечивают наилучшую пропускную способность и устойчивость к средствам радиоэлектронной борьбы. Заявка Gen3 помимо W- и D-диапазонов запрашивает расширенное использование именно Ku- и Ka-диапазонов для поддержки высокоскоростной передачи данных. Это создает прямую угрозу помех. Практика подтверждает серьезность таких рисков: компания Iridium уже обратилась в FCC с требованием заблокировать 28 заявок SpaceX на шлюзовые станции (наземные комплексы с антеннами, которые соединяют спутники с обычным интернетом; если их работе мешают помехи, у пользователей пропадает связь). Iridium заявила, что «значительное число шлюзов SpaceX создаст неприемлемые помехи», превышающие максимально допустимые уровни. Аналогичным образом SpaceX сама требует заблокировать спутник Viasat-3 F2 из-за «серьезных помех» сети Starlink. Это демонстрирует готовность компании использовать регуляторные механизмы для защиты своей частотной монополии.

Правовая ловушка «первого пришедшего». Заявка SpaceX была подана 6 июля 2026 года, и, если она будет одобрена FCC, США получат регуляторный приоритет в международной координации. Это означает, что Россия и другие страны окажутся в позиции возражающей стороны: им придется доказывать наличие помех для уже зарегистрированной американской сети, что значительно сложнее, чем отстаивать собственные частотные присвоения. Анализ показывает, что такие ранние регуляторные заявки создают «инфраструктурную блокировку» (infrastructural lock-in), когда «раннее регуляторное позиционирование ограничивает возможные стратегические варианты, доступные последующим участникам». Таким образом, даже при технической возможности работы на других высотах «Рассвет» столкнется с серьезными правовыми и координационными барьерами, созданными заявкой Gen3.