Китайский ИИ снял «Саньсиндуй»

« Саньсиндуй: Прошлое будущего» — первый полнометражный ИИ-проект крупной студии, получивший прокатное удостоверение от Национального управления по делам кинематографии Китая (NRTA).

Это не первый полнометражный ИИ-фильм в мире. В мае 2026 года на Каннском фестивале был показан 95-минутный Hell Grind, целиком сгенерированный на платформе Higgsfield AI — перспективного стартапа-единорога с казахскими корнями, основанного Алексом Машрабовым (бывший глава отдела генеративного ИИ в компании Snap Inc.) и Ерзатом Дулатом. Бюджет картины составил около полумиллиона долларов. А в июне на престижном нью-йоркском независимом фестивале Tribeca (основан Робертом Де Ниро после терактов 11 сентября для поддержки и восстановления культурной жизни нижнего Манхэттена) состоялась премьера 75-минутной документальной драмы Dreams of Violets британско-иранского дуэта Эша и Пуи Куша. Этот политизированный фильм о протестах иранской оппозиции, сделанный за три месяца и якобы всего за две тысячи долларов, в целом вызвал сильную негативную реакцию зрителей. Но оба этих проекта были фестивальными, камерными событиями для ограниченной аудитории. «Саньсиндуй» же допущен госрегулятором до общенационального коммерческого проката.

Технические нюансы и исторический контекст

Bona Film Group — одна из крупнейших частных киностудий Китая. Она основана в 1999 году и первой в стране получила лицензию на дистрибуцию фильмов. Известная крупными проектами — патриотическими блокбастерами, историческими драмами, боевиками — студия сегодня активно инвестирует в ИИ-направление через свое специализированное подразделение AIGMS (AI-Generated Movie and Television Series).

Сюжет «Саньсиндуя» строится на стыке древней истории и научной фантастики — но не в апокалиптическом духе, а скорее как философская притча. Таинственные символы, обнаруженные на бронзовых артефактах трехтысячелетней цивилизации, содержат двоичный код, «невозможный для культуры бронзового века». Тысячи лет спустя сверхразумный ИИ распространяется по всему миру, человечество все больше делегирует алгоритмам свои суждения и решения — и это приводит не к физической катастрофе, а к системному кризису утраты человеческой автономии. Некий китайский археолог обнаруживает, что семь древних символов цивилизации Шу (см. далее) могут содержать ключ к восстановлению утраченного баланса. ИИ при этом играет в фильме двойную роль: он одновременно «производственный инструмент» и центральный элемент самой истории.

Работа над фильмом, по утверждениям его создателей, заняла два года. Команда более чем из ста человек сгенерировала свыше 1,2 млн исходных изображений и совершила более сотни полных итераций финального материала. Его визуальное качество соответствует прокатным стандартам 4K, HDR и многоканального объемного звука. Вся работа велась в единой производственной среде Boka Film Cloud на базе системы Infinite Canvas, объединяющей сценарий, раскадровки, персонажей, декорации и освещение.

Какие именно генеративные ИИ-модели (Kling от Kuaishou, Runway, Sora, Vidu и т. д.) использовались, в PR-материалах студии пока не сообщается. Вероятно, это была комбинация различных инструментов — как сторонних, так и собственных разработок, — однако акцент делается не на «волшебные промпты», а на выстроенную «гибридную» производственную инфраструктуру.

Искусственный интеллект выполнял задачи генерации изображений и контента, но творческий замысел, нарратив и финальные художественные решения оставались за человеческой командой. Ни один персонаж фильма не является цифровой копией реальных актеров — все образы полностью сгенерированы, что позволяет обойти острую проблему прав на изображение.

Главная же техническая задача при таком подходе — «консистентность», то есть согласованность, внутренняя непротиворечивость и единообразие различных элементов. Сгенерировать впечатляющий пятисекундный клип — это одно; удержать узнаваемость персонажей, стабильность костюмов, окружения и мимики на протяжении ста минут — совсем другое. Команда вручную калибровала «микроэкспрессии» (выражения лиц, движения и т. п.) персонажей кадр за кадром, чтобы минимизировать непредсказуемость цифровой генерации. Иными словами, это был не любительский подход «написал промпт — получил готовый мини-клип», а многоступенчатый производственный процесс.

Для российской аудитории стоит еще пояснить исторический контекст фильма. Саньсиндуй — археологический памятник в провинции Сычуань на юго-западе Китая, руины столицы древнего царства Шу возрастом более трех тысяч лет. Случайно обнаруженный в 1929 году местным крестьянином, памятник стал одним из важнейших археологических открытий XX века: масштабные раскопки 1986 года выявили жертвенные захоронения с уникальными бронзовыми масками с выпуклыми глазами, четырехметровым «бронзовым священным деревом» и пр. Эти находки серьезно переписали древнюю историю Китая, доказав, что китайская цивилизация развивалась не только из центра в бассейне Хуанхэ, но и из независимых региональных культур. Загадочность же этих артефактов идеально ложится на фантастический сюжет фильма о древних символах, скрывающих «тайные знания».

Параллельный ТВ-прецедент

Но «Саньсиндуй» не единственный громкий китайский ИИ-проект второй половины этого года. 31 августа состоялась ТВ-премьера сериала «Позднее путешествие на Запад» (The Later Journey to the West) — 30-серийной экранизации классического романа У Чэнъэня с эпизодами по 40 минут, также целиком созданной с помощью искусственного интеллекта без участия живых актеров. Это совместная работа ИИ-компании Utopai Studios и медиахолдинга Huace.

Премьера состоялась в прайм-тайм на популярном региональном спутниковом канале Hunan TV и его стриминговой платформе Mango TV (обе структуры принадлежат медиахолдингу Hunan Broadcasting System), и зрительский успех привел к заметному росту акций листинговой «дочки» холдинга — Mango Excellent Media.

Производственная команда ТВ-сериала настаивает на том же «человекоцентричном» подходе, примененном в работе: ИИ генерирует изображение и видео, но творческие решения остаются за людьми. Этот первый полнометражный драматический ИИ-сериал на китайском телевидении — еще одно наглядное свидетельство того, что генеративные технологии наконец выходят за рамки любительских экспериментов и начинают встраиваться в массовый контент.

Почему Китай оказался первым?

Ответ на этот вопрос лежит на пересечении технологий, экономики и регулирования. Стоимость производства ИИ-видео в Китае, согласно свежим оценкам, упала примерно c 750 долларов за минуту в начале 2026 года до нескольких десятков долларов.

При этом местная ИИ-киноиндустрия растет далеко не только вокруг Bona Film Group. Показательный пример, который приводится в публикации Reuters, посвященной предстоящему премьерному показу «Саньсиндуя»: Чжу Чжили, возглавляющий AIGC-отдел компании China Wit Media, параллельно управляет собственной студией в Шэньчжэне при поддержке городских властей. Два года назад он выбрал этот технологический хаб для своей студии, а сегодня к нему чуть ли ежедневно обращаются разные китайские города — от мегаполисов до небольших населенных пунктов — с предложениями открыть там производство. По его словам, «Китай создал лучшую среду для ИИ-кинематографистов, с дешевой арендой, пособиями на проживание и вычислительной поддержкой». Эта системная региональная конкуренция за ИИ-индустрию — один из наиболее значимых факторов, позволивших стране опередить остальной мир в запуске полнометражных ИИ-проектов в прокате.

В США и Европе общая ситуация пока принципиально иная. Голливудские забастовки 2023 года завершились подписанием контрактов, жестко ограничивающих использование искусственного интеллекта: цифровые копии актеров нельзя применять без их согласия и компенсации, сценарии нельзя генерировать без участия человека и т. п. Кинопрофсоюзы активно защищают рабочие места.

В Европе с августа 2026 года действует EU AI Act, требующий обязательной маркировки ИИ-контента и прозрачности его использования. Испания пошла дальше других: ее киноинститут прямо запретил проектам с генеративным ИИ претендовать на получение государственных субсидий.

Это, конечно, не означает, что ИИ-фильм в США или Европе не может получить прокатное удостоверение по определению. Но на практике такие проекты сталкиваются с профсоюзными ограничениями, регуляторными барьерами, нерешенными вопросами авторского права и заметным общественным сопротивлением. Китай же пока предлагает сочетание менее жесткого регулирования, активной господдержки, огромного рынка и повышенной толерантности зрительской аудитории к ИИ-экспериментам.

Критика и вопросы без ответа

В самом Китае противники ИИ-кино, разумеется, тоже есть. Актеры возражают против использования их образов, артисты озвучки опасаются потери работы, зрители жалуются на обилие плагиата и бесконечное использование одних и тех же идейных ходов в генеративном контенте. Любопытный контраргумент в этой дискуссии — неожиданная история с анимационным фильмом «Нью Лай», вышедшим в августе 2026 года. Картина с крайне низким качеством анимации (в китайских соцсетях ее называют «катастрофической») в первые девять дней вполне закономерно собрала лишь около тысячи долларов при нескольких сотнях зрителей — казалось бы, полный провал. Однако отдельные ее клипы внезапно стали вирусными в интернете, и фильм быстро превратился в зрительский хит: итоговые сборы превысили 17 млн юаней (около 2,1 млн долларов), позволив ему соперничать в местном прокате даже с «Одиссеей» Кристофера Нолана. И некоторые киноэксперты трактуют этот феномен как зрительское «голосование против» синтетического контента: аудитория, мол, предпочла «настоящее», пусть и несовершенное, кино технологически вылизанному ИИ-продукту.

При этом Китай также требует обязательной маркировки ИИ-контента, но четких критериев соблюдения авторского права для него до сих пор не выработано — правовой вакуум сохраняется.

Главный же сдвиг, который фиксирует выход «Саньсиндуя», — замена самого базового вопроса. Если еще пару лет назад киноиндустрия язвительно спрашивала: «Может ли ИИ сделать красивый кадр?» — то теперь вопрос звучит иначе: «Может ли ИИ стать частью воспроизводимого производственного процесса для полнометражного кино?» 1,2 миллиона сгенерированных изображений и сто итераций полного фильма «Саньсиндуй» показывают, что сам производственный процесс отнюдь не тривиален — это масштабная работа с ручной калибровкой деталей. Однако она все равно несопоставима с теми ресурсами, которые потребовались бы для традиционного производства такого масштаба: не нужны актеры, съемочные площадки, многолетний постпродакшен.

Для независимых режиссеров и малых студий это означает резкое снижение барьеров входа: они получают возможность делать полнометражные проекты, не имея доступа к традиционной индустриальной инфраструктуре. Для традиционных профессий — операторов, художников по костюмам, части актерского корпуса — это вполне реальная угроза потери работы.

Что покажут кассовые сборы после 23 октября — интерес массовой аудитории или провал? Станет ли «Саньсиндуй» прецедентом для других стран или останется чисто китайским феноменом, обусловленным спецификой местного регулирования и господдержки? Изменит ли это само определение кино как искусства — или просто добавит к общей палитре еще один полезный производственный инструмент? И наконец, кто в таком фильме настоящий автор — режиссер, команда из ста человек, ИИ или технические ассистенты, грамотно написавшие промпты для видеогенерации?

Ответы на все эти вопросы начнут проясняться уже через несколько недель.