Великий часовщик

Наука невозможна без эксперимента, эксперимент — без приборов. Этот трюизм, тем не менее, не раз становился поводом для жарких и непримиримых дискуссий еще четыреста лет назад. «Стимул» недавно писал о знаменитом споре между Гоббсом и Бойлем  по поводу возможности использовать воздушный насос для достижения истинного знания о природе. Пример отражает настрой эпохи: экспериментальное естествознание в течение всего шестнадцатого и большей части семнадцатого века вызывало неизменное гносеологическое подозрение у респектабельной философии. Галилей, измеряющий время падения шаров с Пизанской башни с помощью своего пульса, или Левенгук, демонстрирующий всем желающим мутные и жутковатые картины в окуляре своего несовершенного на первых порах микроскопа выглядели чудаками и невеждами.

Перелом наступил после того, как естествознание обзавелось достаточно современной приборной базой, когда великие ученые проявили себя одновременно и великими инженерами-конструкторами. Особая роль в этом великолепном ряду ученых-инженеров принадлежит Христиану Гюйгенсу. Собственно, до конца непонятно, что было важнее для этого подверженного постоянным депрессиям голландца — открыть закон природы или сконструировать совершенный прибор. Порой кажется, что доминантой его многообразного творчества было все-таки второе.