Общество за лабораторным столом

П оследние годы человечество живет в постоянном ожидании революционных перемен, которые принесет искусственный интеллект — высочайшее достижение современной науки и техники. Но перемены, которые меняют жизнь всего мира и каждого отдельного человека, происходят вот уже несколько столетий. И началось все с научной революции XVI–XVII веков, истории которой посвящена эта книга.

Книга представляет собой учебное пособие, основанное на материалах лекций по курсу, который ее автор Юлий Менцин читает на физическом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова. Ее цель — «рассмотреть глубинные связи между развитием науки и развитием общества».

Николай Коперник — польский и немецкий астроном, математик, механик, экономист, каноник эпохи Возрождения

Wikipedia

Почему это была революция

«Создание науки Нового времени было именно революцией, радикально изменившей представления о Вселенной и месте в ней нашего земного мира, о методах и задачах естествознания, о связях земных и небесных явлений и т. д.», — пишет автор. И отмечает сходство нашего времени и времени научной революции XVII века: «Расширение Вселенной и ее Великое молчание (отсутствие каких-либо сигналов от внеземных цивилизаций), темная материя и энергия, черные дыры и “кротовые норы” и т. д. — это все не про технологии, а про предпосылки радикально нового понимания мира и нашего места в нем. Возможно, не менее радикального в своей новизне, чем осуществленный научной революцией XVI–XVII веков переход от замкнутого, иерархически упорядоченного мира Средневековья к бесконечной, лишенной какого-либо центра Вселенной.

А еще это был переход к новым представлениям о церкви, государственном устройстве (разработка концепции гражданского общества), искусстве и даже роли финансов. Именно поэтому изучение различных, в том числе гуманитарных, аспектов научной революции XVI–XVII веков, стоявшей у истоков цивилизации Модерна, представляет в наши дни такой интерес».

Как отмечает автор, началом этой революции многие историки считают трактат польского астронома Николая Коперника (1473–1543) «О вращениях небесных сфер» (De revolutionibus orbium coelestium), вышедший ход в свет в 1543 году и сыгравший фундаментальную роль в становлении астрономии и космологии Нового времени. В качестве даты завершения революции обычно принимают издание в 1687 году английским математиком, физиком и астрономом Исааком Ньютоном (1643–1727) труда «Математические начала натуральной философии” (Philosophiae Naturalis Principia Mathematica), в котором были заложены основы принципиально новой, так называемой классической механики.

По мнению автора, «наиболее важным результатом научной революции стало создание естествознания нового типа, базирующегося на систематическом проведении лабораторных экспериментов и использовании для описания физических процессов математических моделей… В дальнейшем это естествознание продемонстрировало необычайную эффективность, и в наши дни достижения науки, ее идеи и методы пронизывают буквально все стороны человеческой жизни». Но больше того, создателям новой науки удалось добиться поддержки общества и его властных структур.

Исаак Ньютон — английский физик, математик, механик и астроном, один из создателей классической физики и математического анализа

Wikipedia

Наука и церковь

«На протяжении многих веков церковь создавала школы и университеты и через них серьезно влияла на общественно-политическую жизнь, а также на развитие науки… — отмечает автор, Так, к началу XVI века число университетов в Западной Европе достигло почти сотни учебных заведений, а список только выдающихся мыслителей Средневековья насчитывает многие десятки имен».

Тем не менее на рубеже XVI и XVII веков между учеными и церковью разгорелся конфликт. По мнению автора, «главная причина конфликта заключалась в том, что ученые попытались поставить естествознание… на место теологии и даже выше. Ученые надеялись, что посредством изучения природных явлений человек сможет постичь основы мироздания и даже самого Бога… Прекрасно осознавая грандиозность и сложность поставленной ими задачи, ученые стремились заручиться поддержкой властных структур общества, прежде всего церкви».

Но и в церкви нашлись люди, осознававшие важность науки. В частности, «исключительно ценными для преодоления разногласий между наукой и религией стали идеи Фомы Аквинского (1225–1274), одного из крупнейших схоластов, о том, что вера и знание являются не антагонистами, а различными путями движения к единой истине. Разногласия же между ними могут быть следствием недостаточно глубокого понимания как священных текстов богословами, так и научных истин философами». Кроме того, «культурному развитию Европы, а в дальнейшем и всего мира, способствовало изобретение Иоганном Гутенбергом (1399–1468) книгопечатания». И автор замечает, что «при знакомстве с историей изобретения книгопечатания в глаза в первую очередь бросается скорость его распространения, сопоставимая, пожалуй, лишь со скоростью распространения Интернета».

Автор не ограничивается историей положения науки в Западной Европе. Он дополняет свое повествование рассказом о положении науки в России в эпоху, непосредственно предшествовавшую началу научной революции в Европе. Как замечает автор, положение ее было тогда плачевным, «так как занятия наукой были просто запрещены. Причем любой наукой, хотя особая “честь” была оказана астрономии, то есть именно той науке, которая сыграла в дальнейшем фундаментальную роль в революции в мировоззрении». Авторы издававшихся тогда в России сочинений «последовательно выступали против любых попыток рационального объяснения астрономических и других явлений, допуская лишь одну, непредсказуемую и непостижимую, причину — божественную волю.

Отказ от рациональных объяснений природных явлений, от усвоения античной философии и математики обусловил в дальнейшем огромные трудности, с которыми сталкивалась Россия при восприятии новейших научных идей и теорий, разрабатываемых в Западной Европе… Серьезное же проникновение европейской науки в Россию началось лишь в XVIII веке, в эпоху Петра I, в особенности после создания в 1724 году Петербургской академии наук». В связи с этим, как пишет Менцин, «нельзя не отметить тот поразительный факт, что страна, не имевшая никаких (ни западных, ни восточных) научных традиций, в очень короткий по историческим меркам промежуток времени проделала столь значительный путь в развитии науки. В XIX веке в России уже работают ученые мирового уровня, а в середине ХХ века Россия — СССР вошла в число ведущих научных держав».

Джордано Бруно — итальянский католический священник, монах-доминиканец, философ-пантеист и поэт; автор многочисленных трактатов

Wikipedia

Герои революции

Большое внимание автор уделил двум героям научной революции — Джордано Бруно и Галилео Галилею.

Последнего современные ученые почитают как «отца современной физики и, фактически, современного естествознания», как о нем сказал Альберт Эйнштейн.

Столкновение Галилея с церковью было связано с его знаменитыми астрономическими открытиями, сделанными с помощью усовершенствованного ученым телескопа. «Эти открытия, — пишет Менцин, — произвели на современников Галилея ошеломляющее впечатление. В честь ученого слагали оды, его открытия сравнивали с открытием Америки. Он получил почетный титул “первого математика и философа” при дворе Медичи».

Но Галилей мечтал о большем и начал активную пропаганду в пользу того, что его открытия — неоспоримое доказательство справедливости учения Коперника, ранее запрещенного церковью. В результате, как напоминает автор, «помимо публичного отречения от еретических заблуждений, которое Галилей произносил, стоя на коленях, он был приговорен к пожизненному тюремному заключению, к ежедневному чтению покаянных псалмов и категорическому запрету на любое, пусть даже сугубо критическое, обсуждение теории Коперника». Но, возможно, слава Галилея сыграла свою роль, и тюремное заключение было сразу же заменено на домашний арест.

А вот судьба Бруно, сожженного на костре, стала трагедией, которая, как отмечает автор, была связана «с характерной для Средневековья необычайной устремленностью людей к светлому будущему… Эта неистовая вера в чудо, в возможность разом изменить всю жизнь пронизывает все Средневековье… С верой в чудо, которое может сотворить человек, связана и трагическая судьба Джордано Бруно». Как подчеркивает автор, философия, которую исповедовал ученый, «напугала инквизиторов тем, что в ней увидели ересь нового типа, базирующуюся на космологических новациях и ставящую перед собой цель не возвращение к “истинному” христианству, как во многих ересях того времени, а создание нового религиозно-философского учения». И как замечает Менцин, «искры» костра, на котором сожгли Бруно, сыграли не последнюю роль в вспыхнувшей в XVII веке вражде между учеными и церковью. «Эта вражда привела со временем к грандиозному размежеванию сфер влияния, согласно которому науке Нового времени досталась бесконечная Вселенная без души, а церкви — бессмертная душа без разума. Итогом конфликта стало и то, что католическая церковь в значительной степени лишилась поддержки европейских интеллектуалов, что привело к падению ее авторитета».

Галилео Галилей — итальянский физик, механик, астроном, философ, математик, оказавший значительное влияние на науку своего времени

Wikipedia

Наука, политика и гражданское общество

Автор обращает внимание читателей на то, что в основу современного взгляда на науку, который сформировался в ходе научной революции, легла философия и методология лабораторного эксперимента и, тем самым, экспериментальной физики, которые впервые были разработаны в 1660-е годы, в Лондонском Королевском обществе, по сути первом постоянно действующем научно-исследовательском институте. При этом Королевское общество сыграло фундаментальную роль не только в развитии естествознания, но и в развитии политической культуры и политической философии Англии второй половины XVII века». В том числе потому, что «работой Общества интересовались государственные и религиозные деятели… а некоторые восторженные почитатели (в основном из числа теологов, принадлежавших к англиканской церкви) писали, что видят в этом собрании ученых мужей прообраз новой церкви, которая спасет мир, а лабораторию сравнивали с алтарем…»

Одной из важнейших особенностей Королевского общества стало то, что в его деятельности тесно переплетались научные и политические вопросы. Интереснейшим примером такого переплетения стала полемика между Робертом Бойлем и Томасом Гоббсом о роли экспериментальной лаборатории в научном познании и политической жизни: они сравнивали парламент с лабораторией, в которой, что называется, опытным путем определяются самые рациональные политические решения. Может быть, поэтому именно ученым, как указывает автор, «парламент Англии доверил разработку и проведение финансовой реформы, которая в конце XVII века буквально спасла страну… В 1696 году в Англии, при участии Джона Локка и Исаака Ньютона, была проведена блестящая денежная реформа, оздоровившая финансы страны и заложившая основу для быстрого развития торговли и промышленности».

Интересно, что, по мнению Роберта Бойля, существовало и обратное влияние общественных институтов на работу ученых. Как подчеркивал Бойль, члены Королевского общества в своих исследованиях руководствуются принципами судопроизводства: один свидетель — не свидетель, выслушиваться должны все свидетели, в случае сомнений расследование надо продолжить, члены сообщества, как и судьи, должны быть людьми с незапятнанной репутацией, нельзя скрывать сведения о неудачных опытах и т. д.

И автор объясняет: «Если средневековое общество отличается богатством прав и привилегий, сословий, иерархий и т. п., то гражданское общество, по Локку, это система меновых отношений, в которые вступают товаровладельцы, лично свободные собственники своих сил и имуществ. Такое предельно атомизированное общество кажется примитивным, но это “примитивность” лаборатории, где нет ничего, кроме изучаемых явлений и приборов. Другое дело, что понятия “явление” и “прибор” непрерывно развиваются в ходе исследований и обсуждений. Аналогично, в гражданском обществе непрерывно развиваются и система меновых отношений, и понятия собственности. Тем более что, по Локку, право собственности каждого гражданина — это право собственности на жизнь, свободу и имущество. И вот это, непрерывно развиваемое, право обязано охранять государство».

«Конечно, Англией управляли не ученые, а политики, — замечает автор. — Однако “прививка” научного мышления, осуществленная в XVII веке, позволяла политикам руководствоваться не только обычным здравым смыслом, который хорош лишь в обычных ситуациях, но искать и находить далеко не очевидные, а иногда и просто парадоксальные стратегические решения».

Роберт Бойль — англо-ирландский натурфилософ, физик, химик и богослов (слева) и Томас Гоббс — английский философ, один из основателей современной политической философии, теории общественного договора и теории государственного суверенитета

Wikipedia

Научная революция и современность

Подводя итог своему рассказу о научной революции и ее героях, автор отмечает: «Для того чтобы понять, почему просвещенные люди XVI–XVII веков, включая часть правящих элит, интересовались сложнейшими научными и философскими теориями, далекими от решения повседневных задач, необходимо учитывать, что в эту эпоху постижение законов мироздания рассматривалось как задача гораздо более важная, чем простое изучение свойств природных явлений с утилитарными целями. Эта важность была обусловлена тем хорошо известным историкам обстоятельством, что в рассматриваемую эпоху широкую популярность приобрела концепция двух Книг, данных человеку Богом, — Библии и Книги Природы. Причем интерес к чтению Книги Природы был в значительной степени обусловлен разочарованием в способности христиан понять Библию, в которой Господь указал человеку путь к Спасению. Считалось, что следствиями этой неспособности стал кризис, который переживала погрязшая в грехах католическая церковь, а также безуспешность попыток очистить ее от скверны».

Заканчивая свою книгу, автор отмечает, что «в XVII веке мыслители закладывают основы новой науки, согласно который мы живем в бесконечной, лишенной какого-либо центра Вселенной, и концепции гражданского общества, то есть общества, где люди смогут сами создавать такие законы, которым они подчинятся не по принуждению, а в силу их очевидной истинности, подобной истинности математики. Поэтому люди той эпохи рассматривали успехи науки, способной раскрывать законы мироустройства, как несомненное свидетельство возможности создания общества нового типа. Принципы новой науки и гражданского общества нередко разрабатывали одни и те же люди, являясь одновременно авторами научных и политических сочинений. При этом обе концепции оказываются взаимосвязанными. Гражданское общество все более нуждается в научно-техническом прогрессе, а развитие науки — в гражданском обществе».

Менцин Ю. Л. Научная революция XVI–XVII веков: ученые власть, общество. Учебное пособие. 2-е издание, исправленное и дополненное. Москва: Товарищество научных изданий КМК, 2026. 169 с.