У «Беовульфа» был один автор

Американские филологи и математики проанализировали структуру легендарной англосаксонской поэмы «Беовульф» и пришли к выводу, что она была написана одним автором, а не составлена из нескольких разных частей. Итоги их анализа были представлены в журнале Nature Human Behaviour.

«Существует два больших спора вокруг “Беовульфа”. Первый касается времени написания поэмы, что крайне важно для ее интерпретации. Второй — того, кто ее написал и сколько авторов у нее было. Первая редакция “Беовульфа” появилась на свет в 1815 году, и на нее сразу же обрушилась критика», — рассказывает Мэдисон Кригер из Гарвардского университета (США).

Различные сказки, мифы и легенды, эпические песни и прочие предметы народного творчества, существующие много веков и тысячелетий, обычно интересуют представителей гуманитарных наук, в том числе лингвистов, филологов или историков. В последние несколько лет ими начали интересоваться математики, биологи и даже физики и астрономы, пишет РИА «Новости».

Методы точных наук, как считают их сторонники, принесли множество интересных и неожиданных открытий. К примеру, бразильские математики пять лет назад, анализируя «Одиссею» и «Илиаду», доказали, что прототипы их персонажей скорее всего были реальными людьми. Их коллеги из Британии раскрыли «родословную» сказки о Красной Шапочке и доказали, что ее «бабушкой» послужила античная притча о волке и козлятах.

Подобным же образом Кригер и его коллеги разрешили многовековой спор, который ведется между знатоками древнеанглийской словесности, историками и всеми любителями культуры Раннего Средневековья.

Как объясняет Кригер, до начала прошлого века фактически все филологи считали, что «Беовульф», эпическая история о победе одноименного вождя племени гётов над чудищем Гренделем, его матерью и драконом, была как минимум написана разными людьми, если не частично подделана.

В пользу этого, как считали тогда ученые, говорило сразу несколько факторов. Во-первых, в тексте «Беовульфа» встречаются отсылки к абсолютно не связанным историческим событиям, которые происходили за несколько сотен лет до рождения главного героя или уже после его смерти.

Во-вторых, рукописная версия этого текста, чудом сохранившаяся в единственном экземпляре после пожара в Вестминстерской библиотеке в первой трети XVIII века, была подготовлена несколькими разными писцами, каждый из которых не только готовил свою часть текста, но и исправлял ошибки «коллег».

Эта точка зрения оставалась доминирующей до тех пор, пока «Беовульф» не проанализировал профессор Джон Толкин, автор «Властелина колец», который пришел к противоположному выводу, обратив внимание на переплетение христианских и языческих мотивов в тексте поэмы. Его аргументы, однако, не убедили скептиков, и споры вокруг происхождения этого эпоса продолжились.

Кригер и его коллеги попытались разрешить их, предположив, что, если у «Беовульфа» было несколько авторов, тогда стилистика написанных ими частей текста будет заметно отличаться друг от друга.

Проведение подобного анализа, как отмечают исследователи, затруднено тем, что общее число древнеанглийских текстов крайне невелико — существует всего 50 относительно длинных памятников литературы и около трех сотен очень коротких манускриптов, включающих в себя меньше тысячи слов. Еще меньше ученые знают о предположительных авторах этих творений.

По этой причине американским филологам и математикам пришлось пойти окольным путем, анализируя не общий смысл и стилистику текста или какие-то «крупные» его части, а различные мелкие особенности, такие как смысловые паузы, редкие сочетания существительных и так называемые N-граммы — последовательности из двух или трех букв внутри слов.

Частота встречаемости этих наборов букв, как давно заметили математики, уникальна для письменной или устной речи каждого человека. Руководствуясь этой идеей, Кригер и его коллеги проанализировали структуру разных частей «Беовульфа», а также еще поэмы «Андрей», авторство которой приписывается древнеанглийскому поэту Кюневульфу.

Как оказалось, никаких стилистических различий внутри «Беовульфа» не было на всех уровнях, начиная с расстановки пауз и заканчивая тем, как часто в тексте встречались разные комбинации гласных и согласных. Это, как считают авторы статьи, говорит о том, что он был написан одним автором, а не скомпилирован в единый текст первыми монахами-христианами из разных языческих источников.

В пользу этого свидетельствует и то, что все эти стилистические особенности были одинаковы для всех поэм Кюневульфа, включая «Андрея», но различались для других англосаксонских текстов, авторы которых были предположительно или достоверно разными.

«Если текст написан одним автором, как тогда в нем появилось так много непонятных исторических экскурсов? Вполне возможно, что так тогда структурировались все истории. Мы просто потеряли способность читать тексты так, как их понимали люди того времени. Нам нужно понять, как они мыслили, чтобы раскрыть полный смысл “Беовульфа”», — заключает Кригер.

Подлинность величайшего памятника древнерусской литературы — «Слова о полку Игореве» — доказал выдающийся российский ученый академик Андрей Зализняк.

«Он сделал очень простую вещь, — объяснил старший преподаватель Школы филологии факультета гуманитарных наук ВШЭ, лингвист Александр Пиперски. — Он исследовал раннедревнерусские тексты XI–XII веков, которые бесспорно имеют статус древности, и обнаружил в них лингвистические черты, которые просто не могли быть известны фальсификатору в XVIII веке. В живом языке этих лингвистических черт уже не было — они ушли из русского языка, а наука о них еще не знала».

Андрей Зализняк составил целый список таких языковых примет, а некоторые открытия сделал сам. Например, он выяснил, где располагаются в предложении и в каком порядке идут энклитики — короткие словечки вроде «мя», «тя», «же», которые примыкают к основному слову.

Начяти же ся тои песни по былинам сего времени, а не по замышлению Бояню.

Чтобы подделать такие нюансы, нужно было превосходно знать древнерусский язык и чувствовать его языковые нюансы — но не только! Ведь до графа Мусина-Пушкина дошла не оригинальная рукопись XII века, а более поздний список с нее, сделанный в XV–XVI веках. Поэтому мистификатору потребовалось бы еще искусственно добавить в стилизованный текст огрехи, допущенные при переписывании текста.

«Знать это в XVIII веке было невозможно, — подчеркивает Александр Пиперски. — При этом текст “Слова о полку Игореве” не противоречит нашим знаниям о том, как писали и переписывали в XVI веке. Это показывает с огромной вероятностью, что текст не был подделкой».

Андрей Зализняк буквально под микроскопом рассмотрел «Слово о полку Игореве» — изучил не только каждое слово, но и построение фраз, их фонетические особенности. Сумма доказательств весила столько, что спорить с ними стало практически невозможно. При этом сам автор никогда не говорил, что доказал подлинность «Слова о полку Игореве», а скромно использовал более точную формулировку: вероятность того, что произведение является подделкой, исчезающе мала.