Термоядерная бизнес-мотивация

Почти семьдесят лет человечество не может реализовать идею управляемого термоядерного синтеза. Похоже, технологическим предпринимателям это надоело
Дан Медовников
12 марта 2018

Лет четырнадцать назад, когда Япония еще надеялась построить ИТЭР на своей территории, мне довелось посетить поселок Роккасё в северной провинции Аомори, где и планировалось возвести термоядерный реактор. Общаясь с японцами из бизнеса, политики и науки, я неизменно ощущал их общую зараженность этой идеей, выросшей, как казалось в тот момент, до масштабов национальной.

Представители правящей партии, крупного и среднего бизнеса, физики из государственных исследовательских организаций, даже официантки в ресторанах как мантру повторяли незатейливую мысль: «проект ИТЭР расцветет на японской земле с помощью российской науки, и нам надо вместе убедить остальных (имелся в виду прежде всего ЕС), чтобы выбор пал на Японию, а мы уж сделаем все возможное и невозможное, чтобы проект состоялся». Мне, российскому журналисту, получившему изрядную прививку постсоветского цинизма девяностых, казалось старомодной и забавной эта консолидация различных слоев общества вокруг технологического мегапроекта, результаты которого окажутся доступными не в самом близком будущем и не только японцам. Но вот что я понял тогда: ИТЭР действительно нужен японцам, и они действительно расшибутся в лепешку, пойдут на жертвы, но не допустят задержек и срывов — это уже будет национальный позор.

История распорядилась по-другому, холодный Хонсю уступил французскому Лазурному берегу, Кадараш обошел Роккасё, а проект стал кратно расти в смете и сдвигаться по срокам. Принимались организационные и кадровые решения, менялись топ-менеджеры, проводились многочисленные саммиты, но «стройка века» далека от завершения. Сегодня мало кто помнит, что первую плазму ИТЭР должен был дать в 2016 году и потратить предполагалось пять, а не двадцать миллиардов долларов.

Вообще, с точки зрения истории науки и техники обуздание термояда происходит удивительно долго. Теоретическую схему токамака (тороидальная камера с магнитными катушками) Андрей Сахаров и Игорь Тамм предложили в 1951 году, скоро семидесятилетний юбилей. Через три года в СССР появилась первая установка, а еще через несколько лет Лев Арцимович продемонстрировал возможность удержания плазмы в магнитной ловушке, нагретой до 10 млн градусов. С тех пор мир вступил в термоядерную гонку, помимо токамака пытались использовать схему стелларатора (особенно активно этим занимались США) и некоторые другие, в мире насчитываются сотни установок, однако результата — устойчиво работающего прототипа электростанции, способной вырабатывать больше энергии, чем ее затрачивается на запуск термоядерной реакции, пока не создано. И это при том, что, как говорят специалисты, принципиальных научных проблем нет, а технические не выглядят нерешаемыми, иначе не стали бы вкладывать миллиарды бюджетных денег в ИТЭР.

У меня есть гипотеза: главная проблема ИТЭР сегодня в мотивации, в том, что позарез он никому не нужен и неординарных усилий, которых обычно требует прорывной технологический проект, ради него никто совершать не собирается — отсюда организационные проволочки и управленческие неудачи. Никто не готов «умереть за родной завод». На это, наверное, были бы способны японцы. Но только в случае, если бы ИТЭР создавался на их территории.

Предельная мотивация, способность сделать последнюю ставку и достигать поставленной цели во чтобы то ни стало есть у предпринимателя, и в предыдущие технико-экономические волны, связанные с паровой машиной, двигателем внутреннего сгорания, интегральной микросхемой, его роль действительно была определяющей. Но, возразят нам, управляемый термоядерный синтез слишком сложная и масштабная технология, частнику она не по зубам. Соглашусь, что частнику самому по себе скорее всего нет, а вот частному предпринимателю, на которого сделает ставку государство и общество, — возможно. Впрочем, пока предприниматели начали делать ставки в термоядерной игре на свои, ожидая, по-видимому, что государство и общество подтянутся на следующем этапе.

Весть, пришедшая в минувшие выходные из-за океана, что компания СFS, спин-офф MIT, получает-таки первые 50 млн долларов от итальянской Eni на доработку своего супермагнита для портативного токамака (он будет в 65 раз меньше ИТЭР и значительно дешевле) сильно порадовала меня. Через пятнадцать лет предприниматели — выходцы из MIT обещают показать коммерциализируемый результат. Вообще, частные инвесторы и предприниматели, кажется, начинают понемногу входить во вкус термоядерной тематики. Помимо упомянутого спин-оффа MITстоит вспомнить еще канадскую General Fusion, создавшую самый мощный в мире плазменный инжектор, в число ее инвесторов входит, в частности, Джефф Безос, CEOAmazon и владелец космического стартапа Blue Origin. Специалисты с интересом следят за развитием бизнеса американской Tri Alpha Energy, привлекшей полмиллиарда долларов венчурных инвестиций и продвигающей собственную схему управляемого термояда, несколько отличающуюся от итэровской по составу топлива и конфигурации магнитного поля. Любопытно, что Tri Alpha Energy в сотрудничестве с Google, который является одним из ее инвесторов, удалось разработать новый экспериментальный алгоритм, позволяющий более эффективно стабилизировать и контролировать плазму. А, например, британская Tokamak Energy, базирующаяся в Оксфорде, делает ставку на компактный сферический токамак и планирует достигнуть результата к 2030 году.

Утверждать, что термоядерные стартапы, растущие сейчас как грибы после дождя, самостоятельно добьются успеха, я, как уже отмечал выше, не берусь. Но вспоминается в связи с этим недавняя история из другой отрасли, традиционно приписываемой к государственной зоне ответственности. В конце девяностых годов я имел очень интересную беседу с нашим выдающимся космическим конструктором Василием Мишиным, который говорил мне, что прямо сейчас надо сделать ставку на создание возвращаемой первой ступени, и тогда в начале следующего, двадцать первого, века мы сможем взорвать мировой рынок космических запусков. «Но, — с грустью подытоживал Мишин, — государственный космос сегодня потерял целеполагание, потерял мотивацию». Космос тоже казался совсем не тем местом, где добиваются успеха предпринимательские компании, во время нашей беседы с Мишиным Илон Маск еще только задумывал свой первый стартап.



Темы: Мнения