Цифровизация экономики: мода или всерьез?

В России объявлен новый курс — на развитие цифровой экономики. Все к этому шло. Старые лозунги (финансовая стабилизация, борьба с административными барьерами, модернизация, высокопроизводительные рабочие места, импортозамещение, трансфер технологий) уже приелись, нужно приковывать общественное внимание к чему-то новому. Цифровизация подоспела вовремя, грех было не воспользоваться. Да и Центробанк неожиданно снял, по крайней мере на словах, анафему с наиболее ярких представителей цифровой экономики — криптовалют, создал рабочую группу по исследованию различных областей применения технологии блокчейн. На самом деле по своей революционности это действие Банка России сродни снятию более полувека назад запрета с генетики и кибернетики.

Чего же нам теперь ждать? Опыт прежних лет подсказывает, что новый лозунг в качестве государственного PR-приоритета продержится года два-три, породив несколько правительственных планов действий, программ, кучу постановлений, распоряжений, приказов и инструкций на всех уровнях власти, а также множество экспертных советов, групп, комиссий и иных рабочих органов. При этом с праволиберального фланга мы услышим вялую критику этих действий и обвинения в излишнем бюрократическом рвении, протекционистских замашках, педалировании темы безопасности. А с левого фланга нам опять начнут рассказывать про западное влияние, про увлечение виртуальным сектором экономики в ущерб реальному, про важность жесткого регулирования во имя социальной справедливости. Казалось бы, дежавю. Но не все так просто.

Есть в экономике процессы, которые идут сами по себе, почти независимо от государства, стихийным образом. Власть может ускорить их течение, может затормозить, может активно уменьшать их негативные последствия, а может использовать для своего PR. Часть прошлых лозунгов базировалась как раз на таких процессах — например, импортозамещение, которое с переменным успехом развивалось в некоторых отраслях экономики России многие годы. Процесс получил мощное государственное ускорение в 2014 году с введением санкций и антисанкций из-за воссоединения с Крымом и был выбран властями в качестве лозунга на последующие полтора года, но уже в прошлом году активность его использования государственными органами резко пошла на убыль. Тем не менее импортозамещение продолжает развиваться практически во всех отраслях экономики России, новые и традиционные отечественные товары осваивают не только внутренний рынок, но и начинают экспортироваться — от мужских сорочек до высокотехнологичных услуг. Задействуются не только старые производственные мощности, но также создаются новые, современные предприятия и сервисы, отличающиеся мировым качеством продукции и услуг, высокой производительностью труда и устойчивостью к колебаниям товарной конъюнктуры.

Сходным образом развивается ситуация и с цифровизацией (дигитализацией). Хотя об этом уже давно стихийно идущем процессе спорят еще больше, чем об импортозамещении, — начиная с самого термина и заканчивая перспективами государственного регулирования. Достаточно сказать, что применительно к сфере регулирования цифровой экономики Аналитический центр при правительстве РФ уже относит около 20 государственных документов, многие из которых приняты довольно давно, например Государственная программа Российской Федерации «Информационное общество (2011–2020 годы)». Кстати, «Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы», размещенная на сайте Совета Безопасности РФ в конце прошлого года, по идее, должна была бы предшествовать названной госпрограмме, но «телега оказалась впереди лошади».

«Цифровая экономика — это не отдельная отрасль, по сути, это основа, которая позволяет создавать качественно новые модели бизнеса, торговли, логистики, производства, изменяет формат образования, здравоохранения, госуправления, коммуникаций между людьми, а следовательно, задает новую парадигму развития государства, экономики и всего общества» — эти слова произнес на ПМЭФ-2017 глава государства. Что это за основа? Автоматизация и роботизация? Компьютерные технологии? Электронный документооборот? Большие данные? Дистанционное воздействие на технологические процессы? И чем все это отличается от ранее использовавшихся терминов, например от ИКТ — информационно-коммуникационных технологий? Вопросы далеко не праздные: с одной стороны, в одном из докладов Boston Consulting Group 2016 года сказано, что в ближайшие десять-двадцать лет в результате цифровой революции в мире исчезнет 50% профессий. (Хотя массовой безработицей это не грозит, ибо возникнут другие профессии, сервисы и бизнесы, уменьшится рабочая неделя.) С другой стороны, в отношении цифровизации в мире в целом доминирует оптимизм. Это видно как из книги организатора Давосского форума профессора Клауса Шваба «Четвертая промышленная революция», так и из текста стратегической декларации «Строительство дигитализации для взаимосвязанного мира», принятой в апреле 2017 года на встрече министров цифровых экономик стран G20, а также не входящих в «большую двадцатку» стран, преуспевших в цифровой экономике - Испании, Норвегии, Нидерландов и Сингапура. Но в том же докладе Boston Consulting Group поставила Россию лишь на 39-е место среди цифровых экономик мира. Как сказал президент «Деловой России» Алексей Репик, «Корейцы говорят, что они маленькая страна в обычной географии, поэтому им нужно становиться большой страной в цифровой географии. Я могу сказать, что мы в цифровой географии должны соответствовать своему физическому размеру». Трудно не согласиться.

Цифровая экономика — это экономика, основанная на цифровых компьютерных технологиях. Соответственно цифровизация — это превращение привычной нам экономики в цифровую, когда компьютерные технологии проникают во все сферы жизни, от проектирования и изобретательства до конечного потребления и быта. Виртуальный мир быстро превращается в производительную силу, внедряется в физический мир и требует аккуратного, незапретительного регулирования. Еще чуть-чуть, и он де-факто, а не в страшных снах политиков и футурологов начнет влиять на исход голосований, автономно управлять работой систем жизнеобеспечения, менять владельцев собственности и различных прав. Но с другой стороны — создавать новые бизнесы, вовремя сигнализировать о состоянии здоровья людей, упрощать жизнь посредством интернета вещей. И наша страна уже сейчас в гуще всех этих процессов.

Стихийное развитие цифровизации в России будет и дальше способствовать росту конкурентоспособности страны на внутреннем и мировом рынках товаров и услуг. Но для того, чтобы Россия вошла в число законодателей мод в сфере цифровой экономики, нам нужно оперативно перенять опыт «бережного» государственного регулирования и защиты добросовестного бизнеса у трех мировых лидеров дигитализации — США, Южной Кореи и Сингапура.

Мнения авторов, опубликованные в этой рубрике, могут не совпадать с точкой зрения редакции.