Скальпель вместо дубины

Китай впервые распространяет режим экспортного контроля на нематериальные активы — веса нейросетей и производственное ноу-хау. Это меняет правила игры не только для технологических компаний, но и для всей архитектуры глобальной техноторговли.

16 октября 2026 года министерство торговли КНР (MOFCOM) и министерство науки и технологий (MOST) выпустили совместное Объявление № 48 (Announcement No. 48) — проект пересмотра существующего Каталога технологий, запрещенных или ограниченных к экспорту из Китая (Catalogue of Technologies Prohibited or Restricted from Export). Этот документ добавляет в уже имеющийся в каталоге перечень 40 новых позиций: 23 в сфере искусственного интеллекта, 12 в фотовольтаике (технологиях солнечной энергетики) и пять в биофармацевтике. Из них, по подсчетам профильных аналитиков, 14 предлагается запретить к вывозу полностью, а 26 ограничить лицензированием.

Формально речь идет именно о проекте: традиционные «общественные консультации» по документу продлятся до 15 ноября, после чего регулирующие ведомства могут изменить как состав списка, так и обозначенные в нем технические пороги и спецификации. Однако у документа есть и вторая, уже действующая часть. Одновременно с публикацией проекта введена временная обязательная преэкспортная регистрация сделок по всем заявленным 40 позициям — она вступила в силу в тот же день, когда было опубликовано Объявление № 48.

Юридически схема регистрации не является разрешением: это лишь уведомительный механизм. Но практически он уже сегодня делает каждую такую сделку видимой для регуляторов. Тем самым Пекин получил работающий инструмент текущего контроля, не дожидаясь окончания формальных процедур.

Контроль над тем, что нельзя потрогать

ИИ-блок, безусловно, самая новаторская часть документа. До сих пор предметом китайского экспортного контроля было преимущественно сырье — галлий, германий, графит, сурьма, редкоземельные элементы. То есть то, что, условно говоря, можно физически задержать на таможне. Теперь же под регуляторный контроль подпадают чувствительные нематериальные активы.

Регулирование в ИИ-сфере нацелено на то, из чего, собственно, состоят ИИ-модели: их веса, ключевые контрольные точки (промежуточные сохраненные состояния в ходе обучения), исходный код и архитектуру, а также на технологии оптимизации обучения и ускорения вывода (референса).

Согласно новым требованиям, лицензирование требуется, если модель превышает любой из трех обозначенных «технических порогов». Во-первых, это объем вычислений при обучении — от 10²⁶ операций с плавающей запятой. Во-вторых — превышение моделью двух триллионов параметров. И в-третьих (что, пожалуй, самое интересное и в то же время количественно неизмеримое), если заявленные возможности модели «достигают уровня мирового лидерства».

Первые два количественных критерия формально оставляют в свободном плавании подавляющее большинство существующих китайских моделей, переводя под усиленный контроль лишь настоящий передний край. Третий же очевидно является субъективно-оценочным. Но именно он превращает техническое регулирование в инструмент административного контроля и, по всей видимости, соберет основную массу замечаний в ходе последующих «консультаций с общественностью».

Не менее важно и то, что осталось за рамками. По разъяснениям самого ведомства — ключевого разработчика (MOFCOM), вызовы китайских моделей через API под экспортный контроль не подпадают. Не затрагиваются и уже опубликованные ранее открытые веса передовых моделей — DeepSeek, Qwen, Kimi и др.: новый режим работает исключительно на перспективу. Отозвать ранее распространенные веса юридически невозможно, и Пекин даже и не пытается это делать. Обязанность по соблюдению требований ложится на китайских экспортеров, а не на иностранных пользователей: зарубежные разработчики, уже скачавшие китайские открытые модели, никаких новых обязательств не несут.

Реальные же последствия касаются другого — будущих релизов и их использования за пределами КНР. Передача весов иностранному партнеру для самостоятельного хостинга — это уже лицензируемый экспорт. Тем самым под ударом оказываются прежде всего перспективные разработки ведущих китайских компаний: DeepSeek, Alibaba с семейством моделей Qwen и Moonshot AI — пекинский стартап, создатель популярного чат-бота Kimi. В отраслевой прессе, в частности, обсуждается судьба еще не выпущенной модели Kimi K3.1: для ее вывода на зарубежные рынки компании Moonshot AI, возможно, потребуется экспортная лицензия.

Отдельная головная боль возникает у транснациональных корпораций с исследовательскими центрами в Китае: внутрикорпоративная передача результатов материнской структуре может квалифицироваться как экспорт технологии.

Солнечные панели — вопрос национальной безопасности

Двенадцать обозначенных в документе позиций в сфере солнечной энергетики на первый взгляд выглядят менее экзотично, но стратегически, возможно, более значимо. Официальное обоснование, приведенное министерством торговли КНР, примечательно само по себе: усиление надзора необходимо, поскольку солнечные технологии все активнее применяются в «чувствительных областях» — аэрокосмической отрасли и обороне. Фотовольтаика впервые прямо названа технологией двойного назначения, а не товаром из пресловутой категории «зеленой повестки».

Предлагаемые меры выстроены по двум уровням контроля. Полному запрету подлежат технологии производства кремниевых пластин толщиной 70 микрометров и менее, перовскитных и перовскит-кремниевых тандемных элементов с КПД не менее 30%, а также крупнотоннажного производства поликремния — исходного сырья для солнечных пластин. В последнем случае речь идет о наиболее экономичной из промышленных технологий (так называемого метода псевдоожиженного слоя), требующей заметно меньших энергозатрат, чем традиционный процесс (процесс Сименса). Лицензированию подлежат три передовые архитектуры кремниевых элементов, конкурирующие за статус отраслевого стандарта следующего поколения (в технической литературе — TOPCon, HJT и back-contact), а также связанное производственное оборудование.

Стоит также отметить, что запрета на готовые панели нет. Контролируется знание (ноу-хау) и оборудование, а не товар. Это точечный инструмент, а не эмбарго.

Общая логика китайских регуляторов при этом считывается практически без труда. Запрет на тандемные технологии жестко фиксирует китайское лидерство в следующем поколении фотовольтаики, где КНР стабильно удерживает мировые рекорды по эффективности (КПД). Контроль над наиболее экономичным методом выпуска поликремния закрепляет ценовое преимущество Китая в базовом звене цепочки. А ограничение на выпуск тонких пластин и высокоэффективных элементов бьет точно по тем странам — Индии, США, государствам ЕС и Юго-Восточной Азии, — которые выстраивают собственные производственные цепочки и рассчитывали на использование китайской технологической базы.

Есть у этого «солнечного блока» и менее очевидный сюжет. В феврале 2026 года Федеральная комиссия по связи США приняла к рассмотрению заявку SpaceX на развертывание орбитальной группировки численностью до миллиона аппаратов для крупномасштабных вычислений. Базовый спутник AI1, построенный на платформе Starlink V3, несет солнечные батареи пиковой мощностью 150 кВт при размахе крыла около 70 метров; первые развертывания намечены на четвертый квартал 2027 года. Азиатская отраслевая пресса (в частности, публикация в издании AsiaTimes) уточняет, что запрет на экспорт технологий перовскитных и тандемных элементов с КПД от 30% затрагивает именно тот класс фотоэлементов, который рассматривается как основа космической энергетики следующего поколения благодаря рекордному отношению мощности к массе.

Однако оценивать возможный эффект в этой специфической плоскости стоит cum grano salis: контролируется передача технологий и оборудования, а не экспорт готовых элементов. Закупать ячейки у китайских производителей та же SpaceX по-прежнему сможет — ограничение бьет не по ее текущей спутниковой программе, а по перспективе возможной локализации производства в США. Иными словами, два главных блока Объявления № 48 фактически оказываются частями одной истории: контроль над энергетическими технологиями становится дополнительным рычагом влияния на экономику ИИ-вычислений.

Биофармацевтика: короткий штрих

Пять позиций в сфере биотеха могут показаться не столь критичными, но также содержат изюминку. Под запрет предлагаются, в частности, технологии генерации вредоносного кода средствами ИИ и ИИ-технологии направленной мутации; под лицензирование — ИИ-ассистированный поиск уязвимостей и технологии выявления мишеней для клеточной и генной терапии. Тем самым часть «биофармацевтических» позиций фактически опять-таки подпадает под ИИ-блок. Конвергенция искусственного интеллекта и биотехнологий впервые отражена в китайском контрольном перечне как самостоятельный объект регулирования.

Пять выводов из Объявления № 48

По результатам анализа нового документа китайских регуляторов напрашиваются следующие наиболее существенные предварительные выводы.

Во-первых, можно констатировать, что Китай наконец переходит от точечных мер к системному «каталожному» контролю, воспроизводя архитектуру, хорошо знакомую по американскому списку товаров двойного назначения: коды запретов и ограничений, измеримые пороги, лицензионный порядок. Инструментарий заимствован, но его конкретное наполнение — «местного разлива».

Во-вторых, объект контроля сместился от сырья к знаниям/ноу-хау. Веса моделей, архитектурные решения, производственные процессы — активы нематериальные: их нельзя просто изъять на границе, а сам факт передачи подчас невозможно зафиксировать. Пекину предстоит решить сложнейшую задачу правоприменения, и набор «триггеров регистрации» (передача права собственности, лицензирование за рубеж, смена фактического контроля) показывает, что ведомство пока лишь нащупывает рабочую схему.

В-третьих, под контроль берется не сегодняшний мейнстрим, а передний технологический край («фронтир»). Порог в два триллиона параметров, тандемные элементы с эффективностью от 30%, наиболее экономичный метод выпуска поликремния — все это технологии завтрашнего дня. Китай защищает не текущую долю рынка, а будущую.

В-четвертых, представленные Пекином новые меры очевидно носят «переговорный» характер. Публикация проекта с месячным окном для замечаний и возможностью корректировки порогов — классический разменный актив в торгово-технологическом диалоге с Вашингтоном и Брюсселем.

Ну и, наконец, сама риторика китайских регуляторов традиционно сопровождается оговоркой о необходимости «обеспечивать нормальный международный технологический обмен» и снижать риски «выхода технологий из-под контроля». Пекин в очередной раз подчеркивает: речь идет о «селективном фильтре», а не о технологической самоизоляции.

Дата вступления пересмотренного каталога в силу пока не объявлена, при этом временная регистрация действует независимо от нее. Ключевые точки неопределенности — итоговые значения порогов в приложениях к документу, трактовка критерия «мирового лидерства» в сфере ИИ-технологий и ряд других технических моментов. Но именно эти пункты, скорее всего, и определят, окажется ли Объявление № 48 очередным символическим жестом или реальным барьером для глобальной диффузии передовых китайских технологий.