Мир в поисках «философского камня» инноваций

Стагнация в мировой экономике сопровождается такой же стагнацией в развитии НИС крупнейших развитых стран. Сказывается и отсутствие новых идей в сфере стимулирования инноваций, и низкие темпы роста, не позволяющие реализовать стимулирующие программы
Мир в поисках «философского камня» инноваций
Алхимик в своей лаборатории ищет камень легендарного философа. Гравировка из Tripus Aureus, опубликованная в 1618 году Майклом Майером, из оригинальной работы 1599 года «Двенадцать ключей Василия Валентина»
Фотография: gettyimages.com

Формирование национальных инновационных систем стало в конце ХХ века одной из важнейших задач институционального строительства в развитых странах. Сегодня политики во всем мире серьезно озабочены эффективностью созданных инновационных систем и тем, в каком направлении вести работу по их совершенствованию. Помочь им в этом может только серьезная исследовательская работа по ревизии проводимой ранее политики и по сравнительному анализу опыта разных стран. Попытку такого анализа предприняли ученые одного из ведущих российских «мозговых центров» — Института мировой экономики и международных отношений РАН (ИМЭМО).



Поиск модели эффективно работающей национальной инновационной системы (НИС) России можно отнести к разновидности поиска «философского камня», с помощью которого отечественное экспертное сообщество рассчитывает преодолеть технологическое отставание и превратить страну в одного из мировых инновационных лидеров. Ведь отдельных элементов НИС в стране создано изрядное число (специалисты утверждают, что в России воспроизведены фактически все используемые в мире инструменты стимулирования инновационной активности). Но результат пока оставляет желать лучшего. Расчет делается на то, что при правильном подборе отдельных элементов и выстраивании правильных связей между ними может проявиться системный эффект, благодаря которому не только будет нивелироваться низкая продуктивность самих этих элементов, но и возникнет качественно новая, благоприятная среда для инноваций. Именно такой эффект имел в виду известный мозговой центр RAND Corp., когда в начале 2000-х в одном из своих докладов назвал создание американской НИС одной из главных инноваций ХХ века.

В этом контексте всегда полезно посмотреть, что происходит с развитием НИС в других странах, которые служат нам примером для подражания и источником вдохновения: в США, Великобритании, Германии, Франции, Японии и Китае. НИС этих стран стали предметом анализа недавно вышедшей коллективной монографии «Отраслевые инструменты инновационной политики», изданной ИМЭМО РАН под редакцией академика Н. И. Ивановой. В этот сборник включены статьи ряда сотрудников отдела науки и инноваций ИМЭМО, в которых они пытаются проанализировать сложившиеся НИС и современную инновационную политику в упомянутых странах с акцентом на решение отраслевых задач повышения конкурентоспособности и реиндустриализации.

Последние десять-пятнадцать лет ведущие страны мира предпринимают разнообразные усилия по формированию такой инновационной политики, которая позволила бы одновременно сохранить высокие темпы экономического роста и обеспечить решение социальных проблем. При этом инновационная политика рассматривается не обособленно, а в тесной взаимосвязи с промышленной и научной политикой. В связи с этим инновационная политика сегодня не может быть объектом внимания только одного министерства, не может реализовываться в рамках только одной программы — она является результатом скоординированных действий целого ряда государственных ведомств и неправительственных организаций, отражается в различных инициативах, программах, стратегиях. В контексте периодически возникающей в России полемики о необходимости создания регулирующего органа, специализирующегося на осуществлении инновационной политики (по типу существовавшего в СССР Госкомитета по науке и технике, ГКНТ), стоит процитировать авторитетное мнение академика Натальи Ивановой из вступления к монографии: «…Практика передовых стран показывает, что в исключительных случаях создается специальное министерство, комитет или ведомство, регулирующее все вопросы инновационного развития. Чаще эта задача решается по-другому — на пути выработки общенациональных задач и целей инновационного развития, т. е. стратегии или общего плана действий, а затем — встраивания различных механизмов достижения этих национальных целей в политику каждого министерства и ведомства». Остается решить, следует ли считать ситуацию в российской инновационной сфере «исключительным случаем», требующим создания специального ведомства.

Во вступлении к монографии Наталья Иванова приводит схему, отражающую триаду инновационного регулирования
Во вступлении к монографии Наталья Иванова приводит схему, отражающую триаду инновационного регулирования

Представляя в главе 1 эволюцию государственной инновационной политики на разных этапах второй половины ХХ века, д. э. н Л. П. Ночевкина выделяет два крупных периода:

Период 1950–1975 гг. В первые послевоенные десятилетия преимущественно осуществлялась политика «научно-технического развития» с ориентацией на развитие конкретных технологических направлений. Причем такой технократический подход был характерен не только для государственных ведомств, но и для крупного бизнеса. В отраслевом плане акцент делался на жизнеобеспечивающие отрасли тяжелой промышленности, металлургии, энергетики и жилищного строительства. В США четко обозначился государственный приоритет военно-промышленного сектора.

Однако, несмотря на бурное технологическое развитие, уже в 1960-е годы стали очевидны дефекты этой политики, неспособной обеспечить эффективное использование созданных технологий. У общества стало возникать много вопросов, связанных с экономическими обоснованиями принимаемых государством решений и расставляемыми приоритетами. Луиза Ночевкина особо подчеркивает: мировой опыт и опыт США не подтверждают представление о том, что военное производство может быть долговременным драйвером экономического развития: «Высокая и растущая доля военной составляющей без соответствующего развития гражданского производства приводит к деградации экономики».

magnifier (1).png Первый этап эволюции государственной инновационной политики в мире (1950–1970 гг.) — политика «научно-технического развития», то есть развитие конкретных технологических направлений

Череда кризисов 1970-х годов, ставшая следствием в том числе и осуществлявшейся государственной научно-технологической политики, завершила этот период развития.

Период 1975-2000 гг. стал этапом бурного «инновационного развития». Созданные в ходе предыдущего этапа технологические заделы и накопленные знания, с одной стороны, а с другой — готовность предпринимательского сектора к эффективному применению этих заделов стали основой для перехода к следующему этапу экономического развития: «инновационному». Методы непосредственного регулирования замещались системой косвенных мер. Главной целью осуществляемой политики стало повышение конкурентоспособности промышленности. Предпринимательский сектор становится основным генератором инноваций.

Новый этап научного и технологического развития с конца 1970-х сопровождался активизацией поисков новых методов государственного регулирования, поддержки предпринимательской инициативы, стимулирования нововведений с использованием рыночных механизмов финансирования проектов, предоставления субсидий, налоговых льгот и т. д. Результатом этих поисков стал тот факт, что сокращение участия государства в финансировании R&D к началу 1990-х было компенсировано ростом активности частного сектора как в привлечении внебюджетных средств в науку, так и в инновационной деятельности. Возникла (прежде всего в США) новая модель взаимодействия бизнеса и финансовой сферы: рынок акций инновационных компаний, который стал фактором, укрепляющим взаимосвязи финансовой сферы и новейших технологий. В результате кредитовать нововведения через механизм страховых и пенсионных фондов стал, по существу, широкий круг частных мелких инвесторов, а рынок акций хайтек-компаний стал инструментом перераспределения ресурсов в пользу инновационного развития.

magnifier (1).png Второй этап эволюции государственной инновационной политики в мире (1975–2000 гг.) — политика «инновационного развития» с ориентацией на повышение конкурентоспособности промышленности

Вместе с тем к концу этого этапа выявилась и оборотная сторона сложившейся в США инновационной системы: инновационная стратегия корпораций стала все в большей степени ориентироваться на рыночную капитализацию. Нововведения становятся, по меткому замечанию Луизы Ночевкиной, «заметны на макроэкономическом уровне не столько в категориях отраслевого производства и потребления, сколько в показателях активности фондовых рынков». Иными словами, высокая капитализация той или иной компании на фондовом рынке не всегда отражала значимость предлагаемой ею разработки для реального сектора. В результате к 1990-м годам финансовые инструменты, связанные с рынком акций хайтек-компаний, показали колоссальный рост, одновременно создав угрожающую всей экономике финансово-технологическую пирамиду.

В этих условиях государство было вынуждено в очередной раз пересмотреть концепцию госрегулирования инновационной активности, чтобы сократить отрицательные последствия неадекватной ажиотажной реакции в финансовой сфере. В начале 2000-х только благодаря энергичным действиям финансовых регуляторов, путем резкого снижения ставок ФРС, удалось искусственно купировать так называемый кризис доткомов (компаний, связанных с интернет-бизнесом). Впрочем, эти низкие ставки спровоцировали надувание другого пузыря — в сегменте ипотечного кредитования, что через несколько лет, в 2008-м, вызвало еще более серьезный кризис. Но это уже другая, отдельная тема для обсуждения закономерностей технико-финансовых циклов.

Оценивая общее направление развития инновационной политики развитых стран уже в XXI веке, авторы монографии отмечают, что главной тенденцией этого периода стало снижение значимости крупных, масштабных и дорогостоящих госпрограмм. Даже в тех странах, где такие программы раньше играли заметную роль и были локомотивом технологического развития (например, во Франции или Японии), произошел отказ от них в пользу поддержки институтов, инфраструктур, стимулирующих мер, кооперационных сетей — всего того, что содействует развитию инициативы и самостоятельной активности отдельных субъектов инновационной деятельности: ученых, изобретателей, предпринимателей, менеджеров.

magnifier (1).png Современный этап в развитии государственной инновационной политики в мире (2000 г. — наст. вр.) характеризуется отсутствием принципиально новых идей. Два относительно «свежих» направления: новая индустриализация и формирование территориальных инновационных кластеров

Если же оценивать тенденции в регулировании сферы инноваций в последние годы, то, судя по представленным в монографии фактам, принципиально новых идей в этой области не появилось. Политики продолжали вести основную линию на совершенствование институциональной среды и косвенных методов регулирования. Разве что нововведения в госрегулировании инноваций с каждым годом становились все более локальными, средств на них выделялось все меньше, а вопросов по эффективности реализуемых программ возникало все больше. Из сколько-нибудь серьезных новых линий в инновационной политике в этот период можно выделить две: усиление внимания к «новой индустриализации», происходящей на основе диффузии цифровых технологий в традиционные промышленные сектора экономики, и попытки создания разного рода территориальных «инновационных», «научно-технологических» и т. п. кластеров. Впрочем, пока реализуемые инициативы ни в том ни другом направлении не дали значительного макроэкономического эффекта.

Возникает ощущение, что стагнация в мировой экономике, последовавшая вслед за кризисом 2008–2009 гг., сопровождается такой же стагнацией в развитии НИС крупнейших развитых стран. Вопрос, что тут первично: отсутствие новых идей в сфере стимулирования инноваций не в состоянии придать новый импульс экономическому росту или низкие темпы роста не позволяют реализовать стимулирующие программы — остается открытым.

Показателем идейного бессилия современных идеологов инновационной политики ведущих мировых держав может служить относительно недавняя (2014 г.) публикация такого авторитетного аналитического центра, как ОЭСР, с пафосным названием «Все в лодке. Навстречу всеохватывающему росту», цитируемая в монографии ИМЭМО: «Согласно концепции всеохватывающего (или инклюзивного) роста, валовой внутренний продукт более не может рассматриваться как ключевой показатель, описывающий качество экономического развития и жизни общества, поскольку многие могут остаться «за бортом» прогресса и инновационного развития». Аналитики ОЭСР видят возможность достижения устойчивого и инклюзивного роста «путем сочетания стратегии инноваций и стратегии “зеленого” роста». В качестве альтернативы показателю ВВП ОЭСР предлагает три параметра всеобъемлющего роста: доход, рабочие места и здравоохранение. Не готовы специалисты ОЭСР давать и предметные рекомендации в секторальном разрезе: «В XXI веке ОЭСР преимущественно придерживается горизонтального подхода к инновациям, не выделяя какой-либо сектор, а указывает на важность создания условий для инновационного развития всех секторов».

Не удивительно, что с такими подходами политического истеблишмента, традиционные лидеры Запада все чаще начинают уступать позиции Китаю и другим странам Юго-Восточной Азии не только по «устаревшему» показателю роста ВВП, но и в части разработки и вывода на рынок новых продуктов. Поэтому, переходя к приведенным в монографии примерам использования отраслевых инструментов инновационной политики, осуществляемых разными странами, начнем с Китая.

Китай

В Китае политика в инновационной сфере со времени перехода к рыночным реформам всегда имела сильный отраслевой уклон. Именно с развитием конкретных отраслей промышленности авторы реформ связывали модернизацию экономики, преодоление технологического отставания, повышение уровня жизни населения. Уже в одной из первых научно-технических программ, принятой в марте 1986 г., были выделены следующие приоритеты: ИКТ, промышленные технологии, новые материалы, ресурсы и окружающая среда, науки о Земле, транспорт, океанология, биология, сельское хозяйство.

magnifier (1).png Длительное время инновационная политика Китая строилась с ориентацией на «модельные образцы» — страны, уже являющиеся мировыми лидерами

Особенность Китая при выборе этих, впрочем, как и последующих, приоритетов инновационного развития — постоянная ориентация на «модельные образцы», страны, уже являющиеся мировыми лидерами. Так, в ходе работы над принятым в 2006 г. «Средне- и долгосрочном стратегическом плане развития страны в сфере науки и технологий до 2020 г.» был проведен широкомасштабный форсайт развития науки и технологий, в котором были определены точки инновационного роста передовых стран. Затем они были приняты за ориентиры, используемые при составлении указанного плана с целью обеспечения мировой конкурентоспособности Китая.

Особое положение во всех программных документах Китая имеют подотрасли обрабатывающей промышленности. Задачи развития промышленности фигурировали во всех китайских планах, актуальными они остаются и сегодня. В 2015 г. в рамках реализации широкомасштабной программы «Сделано в Китае 2025» был организован Государственный консультативный совет по стратегии создания державы с мощной обрабатывающей промышленностью. В последнем — тринадцатом — пятилетнем плане, принятом в 2016 г., индустриализация названа «новым двигателем» нового развития народного хозяйства (наряду с урбанизацией, информатизацией и модернизацией сельского хозяйства). И эти планы не расходятся с делами: уже в 2010 г. Китай стал крупнейшим производителем промышленной продукции в мире, обогнав даже США.

Расходы на R&D в Китае стали расти с середины 1990-х, увеличившись с 0,7% ВВП в 1996 г. до 2,1% в 2014-м, причем в 2007–2012 гг. в абсолютном измерении они увеличивались ежегодно в среднем на 17%. В рамках «Стратегического плана 2020» предусмотрено, что к 2020 г. они составят 2,5% ВВП. В 2014 г. на R&D было выделено более 336,7 млрд долларов, что закрепило за Китаем второе место в мире по расходам на ИиР после США.

Если на первых этапах своей модернизации Китай ориентировался прежде всего на иностранные инвестиции, то к концу 1990-х на этой основе была создана база для инновационного развития на собственной ресурсной базе. «Стратегический план 2020» определил курс, получивший название «инновации с опорой на собственные силы». В результате осуществления этого плана инновации должны основываться не только на заимствованиях, но и на разработках китайских исследователей. Под реализацию плана были развернуты мегапроекты с привлечением к их выполнению значительного числа китайских субъектов инновационной деятельности: разработка машин и оборудования для базовых отраслей промышленности на основе цифровых технологий; разработка инновационных лекарств; новые типы атомных реакторов; дальнемагистральные самолеты и др.

В рамках программы «Сделано в Китае 2025» (2015 г.) ранее намеченные планы были не только скорректированы с учетом достигнутых результатов и замедлившихся темпов роста как китайской, так и мировой экономики, но и (в соответствии с уже упомянутой выше традицией ориентации на мировых лидеров) приведены в соответствие с трендами, актуальными для модельных зарубежных стран-ориентиров. Так, приоритет ИКТ формулируется как «новые информационные технологии», промышленные приоритеты — как производство роботов и высокотехнологичного промышленного оборудования цифрового поколения; высокотехнологичных морских судов и инженерного оборудования для работ в Мировом океане; передового оборудования для использования на железных дорогах; новейшего энергетического оборудования; медицинского оборудования; сельскохозяйственных машин; подтверждается такой приоритет, как авиастроение и космическая промышленность.

Программный подход дополняется широким инструментарием как косвенных стимулов, так и адресных инструментов прямого действия (прямое финансирование государственных научно-технических программ). Из стимулирующих мер можно упомянуть систему налогового поощрения инвестиций в приоритетные сектора: снижение налоговых ставок, полное освобождение от налогов, исключения из налоговой базы. Все эти инструменты основаны на использовании лучших мировых практик, прежде всего США. Примеры использования этой системы в Китае — освобождение предприятия от налога на доходы в течение двух лет с момента возникновения прибыли и уплата половинной ставки налога на прибыль в течение последующих трех лет в электронной промышленности — для стартапов производителей интегральных схем, производителей особо сложных интегральных схем, производителей интегральных схем, если инвестиции в них равны или превышают 1 млрд долларов.

magnifier (1).png  Особенность инновационной политики Китая — активное использование государством административных рычагов: огромную роль играют партийно-политические органы разного уровня

Действует система поощрения инвестиций в приоритетные высокотехнологические отрасли. При этом круг таких отраслей четко определен. Приоритетными объявлены телекоммуникации, производство элементов для солнечных батарей, комплектующих для ветровых электростанций, высокоскоростных поездов, выпуск современных химических продуктов и др. Для иностранных инвесторов, вкладывающих средства в эти производства, действует облегченный режим получения одобрения от государства. В последние годы стимулируются и инвестиции китайских компаний в зарубежные активы в приоритетных отраслях: используется политическая поддержка крупных китайских компаний, применяются инструменты прямой господдержки с использованием финансовых институтов, смягчены процедуры получения разрешений на приобретения за рубежом. В качестве приоритетов выбраны информационные технологии нового поколения, производство высокотехнологического оборудования, производство двигателей на новых источниках энергии и др.

Особенность китайской национальной инновационной системы — активное использование государством административных рычагов: огромную роль играют партийно-политические органы разного уровня, действуют партийные ячейки на предприятиях. В системе управления экономикой сохраняются и поддерживаются такие элементы, как наделение отраслевых министерств сильными рычагами управления, централизация управления масштабными проектами, годами выработанная у исполнителей дисциплина ориентации на целевые плановые показатели и подчинение прямым указаниям руководства.

Активно используются средства протекционизма: нормы сертификации безопасности для регулирования доступа иностранной продукции на внутренний рынок; антимонопольное законодательство, которое действует в отношении иностранных субъектов, но игнорирующее действия крупнейших государственных китайских предприятий; патентное регулирование; система стандартизации.

Трезво оценивая низкую долю локализации производства высокотехнологичных продуктов, сложившуюся по итогам развития китайской промышленности в 1990-е, были приняты энергичные меры по развитию национальных субъектов отрасли. В итоге появились сильные национальные компании, в том числе в таких высокотехнологических отраслях, как телекоммуникации, транспортное и атомное машиностроение, авиационная промышленность, альтернативная энергетика и др. Три китайские компании: Tencent (интернет-провайдер), Huawei (телекоммуникационное оборудование) и Lenovo (электроника) — вошли в список 50 самых инновационных компаний мира по версии Boston Consulting Group (BCG) по итогам 2015 г.

magnifier (1).png Стремясь снизить зависимость от зарубежных транснациональных производителей, в 2000-е годы Китай взял курс на создание сильных национальных технологических компаний

Что касается результативности всей этой деятельности, то нельзя отрицать целый ряд достижений Китая в сфере инноваций. Объем экспорта вырос с 49 млрд долларов в 2001 г. до 559 млрд в 2014-м. Наблюдается стабильный рост китайского экспорта высокотехнологичных товаров, составляющий сегодня около 30% общего объема экспорта. Китай стал основным поставщиком комплектующих для США наряду с Германией, уступая пока только Японии, что свидетельствует о достижении китайскими производителями высоких стандартов качества продукции.

Вместе с тем исследователи отмечают, что пока лозунг «опора на собственные силы в инновациях» из «Стратегического плана 2020» реализован лишь частично — прорывные инновации в промышленности по большей части привносятся из-за рубежа, а не являются собственным продуктом китайской НИС. В некоторых направлениях имеются сложности даже с трансфером иностранных технологий. В качестве примера таких трудностей в монографии приводится кейс с разработкой Китаем собственной авиатехники, особенно гражданской.

Еще одна проблема отмечается в самих китайских программных документах. Так, в программе «Сделано в Китае 2025» в качестве одного из основных недостатков текущего состояния промышленности в стране называется «колоссальный разрыв между вырвавшимися вперед высокотехнологическими отраслями, приближающимися по своему уровню к лучшим мировым образцам, и другими отраслями, которые не только не стоят на пороге индустриальной революции 4.0, но и революцию 2.0 еще не прошли».

Авторы обзора китайской НИС М. П. Глотова и к. э. н. И. В. Кириченко считают, что главные ее проблемы вытекают из двойственности созданной модели регулирования, в которой сочетаются рыночные инструменты и жесткое административное регулирование. Следствием такого двойственного подхода стала «двойственность результатов инновационно-промышленной политики: достижение неординарных успехов в крупных проектах, направлениях «главного удара», требующих мобилизации средств и усилий, и торможение в создании экосистемы инновационного промышленного роста, без которой невозможно продвижение по широкому фронту инноваций и формирование которой требует «распределенных» инициатив и усилий множества субъектов экономики». Впрочем, сами же авторы указывают, что китайские власти понимают проблему и уже в программе «Сделано в Китае 2025» запланирован ряд шагов по ее решению. Так, в отличие от «Стратегического плана 2020» в ней предусматривается распространение передовых технологий на всю промышленность, а не только на несколько прорывных отраслей; предполагается создать более благоприятный климат для инновационной деятельности и восприятия результатов R&D промышленностью в целом; продолжается линия на активизацию роли национальных субъектов инновационной системы; зафиксирована необходимость усилить рыночные институты инновационного развития; планируется усиление защиты интеллектуальной собственности для малых и средних предприятий; предполагается ускорить ход реформ госпредприятий, в ходе которых намечается превратить их полностью в рыночные единицы, поставив под запрет прямое административное вмешательство в вопросы принятия ими решений со стороны разного рода правительственных ведомств.

Япония

Действующее законодательство Японии по поддержке национального инновационного развития базируется на составляемых с 1995 г. пятилетних базовых планах научно-технического развития. В них определяются приоритетные области проведения R&D. В соответствии с принятыми в начале 2016 г. планом научно-технического развития и стратегией инновационного развития в качестве ключевого стимула экономического роста рассматривается реиндустриализация на основе активного развития науки и внедрения передовых технологий. Экономическая мощь страны основывается на сильной обрабатывающей промышленности, при этом основу промышленности составляют отрасли средних и высоких технологий — на их долю приходится более 80% общего объема производства. Однако 90-е годы ХХ века и начало XXI века стали временем относительного падения конкурентоспособности японской промышленности и периодом длительной стагнации. Один из ведущих экономистов страны К. Мидзуно сформулировал проблему следующим образом: «Мы подошли к пределу модели развития, которая основывается на обрабатывающем секторе промышленности и торговле. Основной вопрос формулируется так: что 120 млн японцев будут делать вместо этого?»

magnifier (1).png  Основу инновационной политики Японии составляют пятилетние базовые планы научно-технического развития. Главное направление реализации этих планов сегодня — цифровая трансформация индустрии

Выход японское правительство видит на пути цифровой трансформации индустрии. С этой целью правительство инициировало различные программы научно-технического и промышленного развития. В 2015 г. Совет по промышленности при кабинете министров обнародовал доклад «Видение новой структуры промышленности». В соответствии с ним Япония должна форсировать автоматизацию всех процессов производства и обеспечить на этой основе стабильную жизнедеятельность общества. В 2016 г. утверждена «Всеобщая стратегия научно-технического и инновационного развития», где упоминаются такие направления, как 3В-печать, искусственный интеллект, интернет вещей, интеллектуальная робототехника, регенеративная медицина, «зеленая» энергетика.

В 2015 г. был сформирован Промышленный форум по созданию цепочек добавленной стоимости (Industrial Value Chain Initiative, IVI). В качестве его главной задачи обозначены выработка единой системы технических стандартов для использования промышленного интернета вещей в производственном процессе и оснащение заводов Японии технологией киберфизических систем. В состав форума входят не только японские (Toyota, Fujitsu, Hitachi, NEC и др.), но и зарубежные компании (например, немецкая Bosch). Сценарии планируемых для реализации проектов предполагают, что установленное на новых автомобилях программное обеспечение будет поддерживать связь завода-производителя со всеми выпущенными изделиями. При организации производства на таких заводах планируется внедрять модель полностью автоматизированных цехов, где из сотрудников присутствуют только несколько операторов.

Использование киберфизических систем становится основным трендом и в развитии обрабатывающего машиностроения. Важную роль в новой промышленной революции предстоит сыграть роботам. Робототехника —одна из самых значимых статей экспорта Японии: в 2015 г. объем экспорта роботов составил 3,7 млрд долларов. Японская компания Fanuc контролирует более 65% мирового рынка промышленных роботов и станков с ЧПУ. Растет и импорт роботов — с 2010 г. в среднем на 8% в год. В результате по плотности роботизации Япония сегодня занимает второе место в мире (314 шт. на 10 тыс. работников) после Южной Кореи (478 шт.).

Однако и в сегменте станкостроения японские производители признают нарастающую конкуренцию со стороны Китая и Индии. Например, по прогнозу исследовательской компании TechNavio, совокупные темпы годового роста производства станков в Индии в период с 2016 по 2020 г. составят около 13%. По признанию самих японских специалистов, на продажах японской техники все более отрицательно сказывается слишком высокая цена на эти виды продукции.

Повысить конкурентоспособность японских производителей призвана пятилетняя «Стратегия развития робототехники» (2015 г.). В качестве основных направлений стратегии обозначены разработки в таких областях, как мехатроника, технология искусственного интеллекта, сенсорные системы, блоки питания и управления и др. В рамках стратегии правительство Японии существенно повысило расходы на R&D в области робототехники — до 160 млрд долларов. Планируется расширение субсидий и налоговых льгот, в том числе для потребителей робототехнической продукции.

magnifier (1).png Второй приоритет инновационной политики Японии — кластерные инициативы, стимулирующие взаимодействие малых и средних предприятий, университетов и региональных властей

После 14-летнего перерыва МЭТП возобновило в 2015 г. национальную программу разработки искусственного интеллекта. В разработках примут участие ведущие национальные корпорации в области робото- и станкостроения. Ежегодное финансирование программы составит более 10 млн долларов. К 2020 г. в рамках программы должны быть, в частности, созданы 10 новых видов интеллектуальных роботов.

В качестве второго приоритета в инновационной политике Японии, после новой промышленной революции, авторы монографии (К. С. Костюкова) выделили кластерные инициативы. Важнейшие задачи кластерной политики — стимулирование межсекторального взаимодействия и развитие малых и средних предприятий. С 2001 г. министерство экономики, торговли и промышленности (МЭТП) реализует программу «Политика создания промышленных кластеров». Программа рассчитана на реализацию в три этапа: 2001–2005 гг., 2006–2010 гг., 2011–2020 гг.

Хотя инициатором кластерной политики было центральное правительство, ключевая роль в ее реализации возложена на регионы. Тем не менее на втором этапе реализации программы уже в течение первого года МЭТП инвестировало в нее 9,7 млрд долларов. К 2009 г. по всей Японии было инициировано 18 кластерных проектов, объединивших 10 тысяч МСП и 560 университетов. В 2009 г. каждый кластер получил от МЭТП 166 млн долларов.

По мере роста и развития кластеров участие государства сокращается. МЭТП оставляет за собой только функцию поддержки научной деятельности университетов, участвующих в кластере, предоставляет технологические консультации на этапе создания стартапов, информацию о потенциальных деловых партнерах, а также финансовую помощь в виде субсидий для развития стратегически важных отраслей.

На региональном уровне на основе закона «О малых предприятиях» фирмам предоставляются услуги информационной и консультационной помощи, включая составление бизнес-планов и индивидуальных стратегий продвижения на рынке, а банки предоставляют низкопроцентные займы без требования обеспечения и гарантий. В 2014 г. была сформирована специализированная электронная библиотека патентной информации J-PlatPat, содержащая информацию о японских и зарубежных патентах. В отношении МСП также предусмотрено льготное налогообложение: налоговая ставка повышается по мере возрастания объемов прибыли, а для предприятий, занимающихся производством по приоритетным направлениям, налоги могут быть существенно снижены или полностью сокращены. На уровне регионов действуют региональные и межрегиональные венчурные фонды, предоставляющее венчурное финансирование по приоритетным направлениям. Кроме того, правительство постоянно обновляет нормативные документы, регулирующие доступ МСП к субподрядным контрактам, формирует программы, позволяющие МСП участвовать в государственном заказе.

Франция

Инновационная политика во Франции с начала XXI века рассматривается в неразрывной связи с промышленной. Во-первых, это связано с относительно низкими показателями конкурентоспособности, демонстрируемыми сегодня французской промышленностью. Это вызывает озабоченность французских политиков и стремление использовать инновационные разработки для придания промышленности нового импульса развития. Во-вторых, промышленная политика сама по себе не выделяется как отдельное направление в госполитике, и ведется длительная дискуссия о целесообразности ее осуществления вообще. В-третьих, сегодня во Франции отсутствует специальный государственный центр, осуществляющий промышленную политику: за это направление отвечает министерство экономики и финансов, которое проводит и инновационную политику. При этом промышленность во Франции по-прежнему остается основой экономического роста страны: более 80% экспорта Франции приходится на промышленный сектор.

magnifier (1).png Во Франции инновационная политика фактически стала заменой промышленной политики, признанной политически неприемлемой

Что касается инноваций, то к ним отношение гораздо более лояльное, что и позволяет многие программы поддержки промышленности реализовывать в качестве мер по поддержке инноваций. Франция — один из лидеров среди стран ОЭСР по государственным ассигнованиям на поддержку инноваций: их величина в 2015 г. составляла 0,5% ВВП (около 10 млрд евро). С 2000 по 2015 г. число мер по стимулированию инноваций увеличилось вдвое: с 30 до 62. Относительно велика доля государства в финансировании R&D: в 2013 г. она составляла 35,3% (в Японии — 23,9%, в США — 29,4%, в Германии — 32,1%). Заметной, хотя и снижающейся, остается роль крупных государственных стратегических программ в становлении и развитии высокотехнологических отраслей. В 2010 г. доля «больших программ» в государственных расходах на R&D гражданского назначения составлял 21,3%, а в 2014-м — 19,7% (более половины из них приходилось на космические программы).

Вместе с тем, фактически отказавшись от осуществления промышленной политики, Франция сохраняет крайне высокий уровень административного регулирования бизнеса. Согласно докладу Всемирного экономического форума, она занимает 121-е место из 148 по критерию «административная нагрузка на предприятие». Нечеткость нормативной базы, сложные и медленные процедуры, строгость их соблюдения — все это не способствует предпринимательской активности. Вместе с тем национальный бизнес, приспособившийся к особенностям административного регулирования, зачастую рассматривает его как эффективное средство борьбы с конкурентами и как защиту своего лидерства на местном рынке. Несмотря на осознание властями необходимости модернизации этой сферы, кардинальных изменений в административном регулировании за последние двадцать лет не произошло.

В поисках более гибких и менее регламентированных инструментов развития инноваций с 2004 г. во Франции была инициирована программа создания инновационных кластеров, или «полюсов конкурентоспособности». В настоящее время она является важнейшим инструментом промышленной/инновационной политики Франции, неизменно поддерживавшийся всеми правительствами. Сегодня во Франции действует 71 «полюс» в различных секторах: от новейших (ИКТ, нанотехнологии и др.) до относительно зрелых (авиакосмос, автомобилестроение). В них вовлечено около 8000 предприятий и большая часть научно-исследовательских организаций. В среднем один «полюс» включает до 187 участников (в том числе 124 МСП, 13 крупных компаний, 31 научная и образовательная организация).

magnifier (1).png Центральным элементом инновационной политики во Франции стала программа создания инновационных кластеров, или «полюсов конкурентоспособности», результаты которой в целом оцениваются положительно

В качестве главной цели «полюсов» декларируется развитие сотрудничества между предприятиями, учреждениями сферы R&D, университетами и колледжами в рамках совместных научно-технических проектов. Однако государство играет ключевую роль в их создании: оно выступает инициатором организации кластеров, ведет их регистрацию, определяет географию деятельности и ключевые направления развития, утверждает совместные проекты, координирует деятельность участников и помогает им в выборе партнеров. В то же время конкретные темы совместных проектов определяют сами участники кластеров.

Финансирование «полюсов» и совместных проектов осуществляется в основном за счет государственных средств (субсидии, ссуды, гарантии по кредитам). Для финансирования совместных проектов в рамках «полюсов» был создан специальный Единый межминистерский фонд. За 2005–2013 гг. государством было профинансировано 1313 совместных R&D-проектов на общую сумму 2,37 млрд евро. При этом, по оценкам специалистов, выделяемые фондом госсубсидии увеличивают собственные расходы на R&D предприятий-получателей более чем в два раза.

Участники также могут воспользоваться весьма существенными налоговыми льготами. Для них, например, увеличивается сумма скидок по Налоговому исследовательскому кредиту, в результате чего доля расходов предприятия на R&D, вычитаемая из налогооблагаемой прибыли, может доходить до 70% (при обычной норме 30%). Кроме того, предприятия получают льготный общий налоговый режим: освобождение от налога на прибыль, от ежегодного налога на совокупную сумму доходов, от профессионального и поземельного налогов и др.

Экспертные оценки результативности работы «полюсов» в ходе реализации первого и второго этапов (до 2012 г.) склоняются в позитивную сторону: усилилось сотрудничество между участниками, увеличились их расходы на R&D и объемы продаж, выросла занятость. Исследователи отмечают, что в ряде случаев сам по себе факт участия в кластере дает больший положительный эффект, чем получение субсидий.

В то же время выявились и проблемы. Так и не удалось привлечь в реализуемые проекты деньги частных инвесторов в достаточных объемах. На 70% совместные проекты финансируются за счет субсидий государства. Любопытное объяснение этому дает генеральный уполномоченный одного из успешных «полюсов» Minalogic Ж. Шабаль: «Это особенность национальной предпринимательской культуры. Французский инвестор — это прежде всего финансист, который глубоко не вникает в технологические и промышленные проблемы и чаще всего лишен настоящей культуры промышленного предпринимательства». В этих условиях, не рассчитывая на финансовых инвесторов, Ж. Шабаль считает необходимым «заставить крупные фирмы финансировать малые и средние».

Еще одна проблема состоит в том, что госфинансирование концентрируется в ограниченном числе «полюсов». Больше половины всех бюджетных средств приходится на 10 наиболее перспективных «полюсов».

Вызывает вопросы и эффективность «полюсов» в целом. По некоторым оценкам, за период 2008–2011 гг. только 25% совместных проектов генерировали реальные инновации.

В результате в последние годы наметились изменения в отношении государства к «полюсам». Все меньше госсредств выделяется на административные расходы «полюсов»: в 2015 г. они уменьшились на 30%. Усиливаются требования к расширению проектов с большей прикладной направленностью — заявляется, что «полюса» должны превратиться «из фабрик по производству проектов в фабрики по производству новых продуктов, услуг и технологий». Околоправительственные эксперты заявляют о необходимости сократить число «полюсов», оставив только центры «европейского уровня». Начиная с 2015 г. национальное правительство сосредоточилось на 15 самых крупных кластерах. Остальные финансируются из региональных бюджетов.

magnifier (1).png Одним из последних нововведений в инновационной политике Франции стала инициатива в сегменте средних предприятий. В 2008 г. они получили особый статус «предприятий промежуточного размера» и рассматриваются как ключевое звено развития инноваций и цифровой модернизации

В 2009 г. правительство Франции развернуло еще одну кластерную инициативу — создание сетей предприятий в форме grappes d’entreprises" (le grappe — гроздь). Главная цель этих образований не сотрудничество вокруг совместных проектов (как в «полюсах конкурентоспособности»), а развитие и повышение конкурентоспособности компаний, входящих в производственную цепочку или сектор. Кроме того, в отличие от «полюсов» в этих сетях в основном представлены не высоко-, а средне- и низкотехнологические компании из традиционных секторов промышленности. Сегодня во Франции действует 121 сеть в формате grappes d’entreprises.

Компании отреагировали на эту инициативу с энтузиазмом. Причем, согласно опросам, для половины участников этих сетей основным мотивом присоединения к ним была надежда на появление в результате сотрудничества новых технологических решений, еще 38% рассчитывали на возникновение нетехнологических инноваций.

Впрочем, положительные результаты и в этом случае не спасли инициативу от урезания. С 2011 г. госфинансирование сетей grappes d’entreprises регулярно сокращается — в 2014 г. оно составило 23%. Сокращается и частное финансирование. В результате созданные сети не растут, а некоторые находятся на грани выживания или уже распались.

В завершение имеет смысл упомянуть еще об одном направлении стимулирования предпринимательской активности во Франции. Не так давно французские власти озаботились стагнацией в сегменте средних предприятий. В результате в 2008 г. они получили особый статус «предприятий промежуточного размера» (Entereprises Taille Intermediaire, ETI). К этой категории относят компании с числом занятых от 250 до 5000 человек и с оборотом до 1,5 млрд евро. Тем самым впервые на государственном уровне была признана их ключевая роль для экономического развития страны. Сегодня таких компаний во Франции 5200, или 0,15% всех предприятий (не включая сельское хозяйство). Две трети из них находятся в собственности одного или нескольких физических лиц, в том числе 40% — в семейной собственности. Они дают 26% всего торгового оборота Франции, обеспечивают 33% экспорта и 40% валовых внутренних расходов на R&D. Как утверждает автор обзора французской НИС в монографии (к. э. н. Е. М. Черноуцан), «именно эта категория предприятий наиболее тесно сотрудничает с научными учреждениями, университетами и стартапами. Среди них также очень много «скрытых чемпионов». По мнению ряда экспертов, именно эта категория компаний как наиболее активное и органично встроенное в мировой рынок звено промышленности Франции должны сыграть ведущую роль в процессе развития инноваций и цифровой модернизации.

verified-text-paper.png Конец ХХ века в развитии государственной научной, научно-технической и инновационной политики самых разных стран мира ознаменовался переходом к рассмотрению совокупности государственных программ, организаций и институтов, связанных с развитием инновационной деятельности, в качестве взаимосвязанной «национальной инновационной системы». В результате формирования таких систем были созданы условия для успешного роста ведущих экономик мира с опорой на инновации. Однако начало XXI века характеризуется своего рода интеллектуальным застоем в развитии инструментов, инициатив, инфраструктур, стимулирующих дальнейшее инновационное развитие. В качестве наиболее актуальных направлений инновационной политики последних двух десятилетий можно упомянуть разве что концепцию «новой индустриализации», происходящей на основе диффузии цифровых технологий в традиционные промышленные сектора экономики, и попытки создания разного рода территориальных «инновационных кластеров» в надежде вызвать синергетический эффект от взаимодействия разных субъектов инновационной деятельности. Вместе с тем анализ инновационной политики разных стран показывает, что все эти меры пока не дают ожидаемого эффекта. В связи с этим имеет смысл обратить внимание на динамично наращивающий свой инновационный потенциал Китай, который скорее придерживается традиционного подхода, выделяя конкретные технологические направления в качестве приоритетов и реализуя четкие планы их развития. Также обращает на себя внимание проявляющаяся в разных странах тенденция фокусирования инновационной политики на средних технологических компаниях.

Темы: Аналитика

Еще по теме
Готов ли к цифровой революции российский бизнес и как он собирается в ней участвовать? Об этом лучше всего поговорить с ...
Оборонно-промышленные комплексы разных стран уходят от закрытости и обособленности. Главной задачей российского ОПК стан...