В МИФИ научат фантастике

Новый учебный курс предлагает углубленное исследование взаимодействия научной фантастики и истории науки в контексте российской и советской культуры, изучение произведений отечественной научной фантастики как «лабораторий инженерной мысли». В его рамках будет рассмотрен широкий спектр научно-фантастических произведений отечественных авторов: от истоков — работ Ф. И. Дмитриева-Мамонова, В. А. Левшина, Ф. В. Булгарина, В. Ф. Одоевского до классиков русской литературы — А. Н. Толстого, М. А. Булгакова и др.; от полузабытых А. А. Богданова, Н. А. Толстого до широко известных А. Р. Беляева, И. А. Ефремова, А. П. Казанцева, А. Н. и Б. Н. Стругацких, С. В. Лукьяненко и т. д. Особое внимание будет уделено изучению того, как эти литературные тексты отражают стремление к новым знаниям и научным достижениям, как научная фантастика повлияла на реальные достижения отечественной физики и инженерной мысли.

О содержании курса и о том, зачем в современном мире нужно читать фантастику, в особенности инженерам и физикам, мы беседуем с автором курса, кандидатом исторических наук, доцентом кафедры истории НИЯУ МИФИ Анастасией Симовой.

— Анастасия, вы-то сами любите фантастику?

— Обожаю! Я вообще выросла на фантастике. И, в общем-то, это одна из причин, почему я придумала такой электив. Для меня это тема важная и, можно сказать, достаточно личная: я родилась в семье инженеров, моя мама — доктор технических наук, и в моей семье научная фантастика всегда стояла на полках, всегда поощрялось ее чтение. Поэтому Беляев и Стругацкие — это с детства. Зарубежная фантастика тоже, но отечественная фантастика мне всегда была ближе. Возможно, потому, что я читала еще подростком и для меня зарубежная фантастика была сложновата. Азимова было читать сложнее, а вот Стругацкие очень хорошо пошли, и я их долгое время даже перечитывала. Поэтому для меня электив — это такое любимое дитя, которое хочется выпустить в жизнь, поделиться, посмотреть, как на это отреагируют ребята. Тем более что я вижу: фантастика им на самом деле интересна.

— Современные студенты ее читают?

— Да, но у меня сложилось впечатление, что отечественную фантастику они знают хуже, чем зарубежную. Азимова читают очень много, он, пожалуй, на первом месте. Брэдбери, может быть. Нила Геймана наверняка читают.

— Для студентов каких образовательных программ предназначен ваш курс?

— Для всех программ, для первого и второго курсов. Мне сейчас хочется посмотреть, кто вообще запишется, какая придет аудитория, потому что во многом от этого будет зависеть, какие конкретно произведения и проблемы я буду брать. Студенты, изучающие кибернетические системы, лазерные технологии, ядерную физику, — это совершенно разные люди, они по-разному воспринимают материал, особенно социогуманитарный, их интересуют разные проблемы, они ищут разные ответы, и это очень хорошо заметно, когда с ними работаешь на занятиях. Во многом я буду подстраиваться под аудиторию. Потому что было бы странно, если бы я читала исключительно то, что интересно лично мне. Хотелось бы, чтобы интерес был взаимным, чтобы было сотворчество!

Практика показывает, что классические лекции, где выходит лектор и просто полтора часа читает лекцию, современным поколением воспринимаются очень плохо. Нужно включать диалог, взаимодействовать, использовать какой-то визуальный ряд. Научная фантастика как раз дает очень богатую почву для визуализации, возможно, привлечения материала, связанного с кинофильмами, ведь были же прекрасные советские фильмы, построенные на научно-фантастических сюжетах!

Плакат к фильму «Планета бурь». 1961 год

Wikipedia

— Например?

— Ну, например, есть замечательный фильм Павла Клушанцева «Планета бурь» по повести Александра Казанцева. Там рассказывается про экспедицию на Венеру, это знаменитый фильм, который, к сожалению, в Советском Союзе не был востребован, но зато был куплен в двадцати восьми странах мира, и Стэнли Кубрик использовал его в своей знаменитой «Космической одиссее», и Джордж Лукас заимствовал из него очень многие приемы. Ребята про это не знают, так же как, скажем, и про многие фильмы довоенного периода — «Аэлита» им вообще, скорее всего, неизвестна. Конечно, никто не заставляет их смотреть эти фильмы целиком, наверное, это будет тяжело для восприятия, но можно показывать отрывки, и может быть, я попробую, говорить о том, как соотносятся эти фильмы с сюжетами литературных произведений. Мне кажется, это было бы довольно интересно. И конечно, здесь богатая почва для разговора о том, как сюжеты научно-фантастических произведений повлияли на индустрию компьютерных игр. Опять же, никто не будет требовать сидеть и играть в эти игры, но важно, чтобы ребята понимали, как пересекаются эти вещи и насколько тесно они друг с другом взаимодействуют.

— Как можно обосновать, зачем будущим инженерам и физикам знать фантастику?

— Здесь очень много ответов, и, наверное, самый «практикоориентированный» заключается в том, что знание фантастики может быть использовано ими в будущей профессиональной деятельности. Ведь в таких крупных компаниях, как Microsoft, Google, Apple и X-Prize Foundation, которые разрабатывают инновационные технологии будущего, есть в штате визионеры-футуристы, которые занимаются как раз прогнозированием того, как могут в реальности выглядеть те или иные инновации, какую реакцию они могут вызвать в обществе, вообще прогнозируют их дальнейшую судьбу в современном мире.

Американский фантаст Брюс Стерлинг предложил понятие так называемого дизайн-фикшена, когда некая идея воплощается словесно в виде рассказа или романа и дальше этот текст «вбрасывается» в общество, чтобы увидеть, как на него реагируют, будет ли эта технология востребована, будут ли это покупать или, может быть, это испугает людей. На мой взгляд, это очень практичное применение фантастики. В Китае уже поняли, что одна из причин технологических прорывов — развитие инновационного мышления, а его можно развить только путем поощрения, создания научно-фантастической школы внутри страны. И сейчас китайская научная фантастика очень хорошо развивается, характерный пример — Лю Цысинь, знаменитый китайский писатель-фантаст. Создан Музей научной фантастики в Чэнду, китайских студентов в обязательном порядке просят писать эссе на тему будущего и всячески поощряют к тому, чтобы они публиковались в фантастических журналах, участвовали в конвентах и так далее.

— Россия отстает от Китая?

— В нашей стране это тоже чрезвычайно востребованная история. Напомню, в ноябре 2024 года в Москве проходил научно-фантастический международный симпозиум «Создавая будущее», в нем приняли участие в качестве организаторов многие крупные игроки инновационного рынка, например Национальная Медиа Группа, АНО «Креативная экономика» и большое число отечественных писателей в жанре научной фантастики. Организаторами также были «Росатом» и Агентство стратегических инициатив, первые лица государства тоже принимали в нем участие.

В этом году, в октябре, симпозиум повторится. Создается огромное количество премий, которые поощряют начинающих, и не только, писателей создавать научно-фантастические рассказы, повести, романы, например Международная литературная премия в области научной фантастики «История будущего». Правда, повсеместным требованием становится, чтобы это был образ позитивного будущего, потому что мы знаем, что в прошедшие годы, к сожалению, вышло много постапокалиптических романов, дававших однобокую картину — что ничего хорошего нас впереди не ждет.

Важно понимать, что это не развлекательный электив, который призван поднять интерес к научной фантастике, а это то, что может повысить для ребят шанс реализоваться в их будущей профессии, особенно если они будут работать в сфере инноваций. Фантастика развивает мышление, ведь, когда мы ее читаем, мы попадаем в непривычные обстоятельства, в непривычную обстановку, вокруг нас существуют необычные вещи, мы во все это активно вовлекаемся, и это формирует у нас новые нейронные связи, новый взгляд на мир. Именно поэтому хотелось бы, чтобы курс повлиял на желание студентов читать качественную отечественную научную фантастику.

Музей научной фантастики в Чэнду. Построен по проекту Zaha Hadid Architects

Arch-Exist

— Давайте поговорим о содержании курса. Каких авторов вы в него включите и почему именно их?

— Авторов получилось довольно много. Я думаю, в процессе работы над лекциями я буду каких-то авторов исключать, но кто-то обязательно туда войдет. Во-первых, мне хотелось бы, конечно, поговорить о том, что научно-фантастические произведения в нашей стране существовали задолго до привычных нам Жюля Верна и Герберта Уэллса. Уже в конце восемнадцатого века были произведения, которые можно назвать научно-фантастическими. Например, писатель Василий Лёвшин создал «Новейшее путешествие, сочиненное в городе Белёве». Там у него, между прочим, присутствует первый космонавт по имени Нарсим и первый межпланетный корабль. Конечно, в рамках курса хотелось бы остановиться и на девятнадцатом веке, поговорить о том, как тогда писатели видели будущее, потому что этот период — время довольно серьезного научно-технического прогресса. Мы знаем, что большое влияние оказало изобретение телеграфа, тут же появились всевозможные измышления на эту тему: а что же будет дальше? Здесь необходимо упомянуть такого серьезного автора, как Владимир Одоевский. К сожалению, его наиболее интересное фантастическое произведение не было закончено, но тем не менее оно доступно, его можно почитать. И называется, ни много ни мало, как «4338 год: Петербургские письма». Оно вышло в 1835 году, и там Одоевский, например, говорит о промышленном освоении Луны, там присутствуют электроходы, телеграф, работы по внедрению в жизнь которого начались буквально накануне, в 1832 году, камеры-обскуры, аэростаты. Хотелось бы поговорить о том, как общество девятнадцатого века видело технологическое будущее, насколько правдоподобно, что из прогнозов оправдалось, что не оправдалось.

Ну а кроме Одоевского это, конечно, Фаддей Булгарин и его «Правдоподобные небылицы, или Странствование по свету в двадцать девятом веке», у него там описаны путешествия во времени, описан высокотехнологичный город Надежин: по чугунным желобам мостовой путешествуют самодвижущиеся повозки, воздушные дилижансы на паровой тяге — все это довольно любопытно.

Конечно, следующий виток и следующий цикл моего электива будет касаться начала двадцатого века. Это такой рубеж, когда в России завершается промышленный переворот, в то же время это влияние Серебряного века, поэтому научно-фантастические произведения носят очень специфический характер, а одновременно можно проследить и влияние социалистических идей на фантастику. Например, Александр Александрович Богданов — он известен как основатель Института переливания крови, в какой-то момент он был сподвижником Ленина, потом Ленин его очень сильно критиковал, так вот: он автор знаменитого романа «Красная звезда», где описано путешествие на Марс и представлена интересная конструкция космического корабля — «этеронефа», который летит на атомных двигателях, — я думаю, что студентам МИФИ будет особенно интересна эта деталь.

— То есть в фантастических литературных произведениях в России в космос стали летать задолго до Гагарина и первого спутника.

— Интересно, как видели раньше путешествия в космос, как представляли себе невесомость. Оказывается, в конце девятнадцатого века Николай Морозов, сидя в заключении в Шлиссельбургской крепости, писал научно-фантастические произведения и описал состояние невесомости практически на сто процентов достоверно. До этого были какие-то измышления, кто-то вообще эту невесомость игнорировал. В начале двадцатого века Борис Красногорский описал солнечный парус. Его герой оснастил космический корабль солнечным парусом — огромным зеркалом из тонких листов металла. Конечно же, невозможно обойтись без произведений Алексея Толстого — «Аэлиты», «Гиперболоида инженера Гарина».

Интересно также посмотреть на крестьянские утопии 1920-х годов, когда в нашей стране велась борьба за то, чтобы свернуть нэп или, наоборот, продолжить нэп. Мы себе все время представляем, что наше будущее связано с высокотехнологичными городами, но в те годы это далеко не всем авторам было очевидно, и многие пытались построить проект вселенной, где не будет высокотехнологичных городов, где город, наоборот, зло, а будет конгломерат сельскохозяйственных общин, где тоже будут использоваться высокие технологии. Об этом писал Александр Чаянов, знаменитый экономист, который также известен как писатель-фантаст. В своем «Путешествии моего брата Алексея в страну крестьянской утопии» он описал метеофоры, которые будут позволять создавать максимально удобные для сельского хозяйства климатические условия.

Обложка авторского сборника издания 1926 года (иллюстрация А. Брызгалова)

Wikipedia

— Наконец мы походим к тем авторам, которые всем любителям жанра известны как классики…

— На рубеже 20-х и 30-х годов прошлого века был перелом в развитии научной фантастики в нашей стране, потому что в 1934 году создается Союз писателей и возникает вопрос, какое место научная фантастика должна занимать в литературе Советского Союза, для чего она. Может быть, это просто какие-то пустые фантазии и какая-то пустая болтовня? И в 1930-е годы формируется фантастика так называемого ближнего прицела. Здесь обязательно будет уделено внимание творчеству Александра Беляева, причем мне хотелось бы остановиться не только на его известных произведениях, которые, я думаю, многие читали, типа «Головы профессора Доуэля» или «Властелина мира», где описан аппарат, способный влиять на умонастроения людей. Мы поговорим о других его произведениях. Например, цикл рассказов об изобретениях профессора Вагнера — чрезвычайно интересная вещь, там рассматриваются парадоксальные идеи, которые были бы, мне кажется, интересны современным молодым инженерам и физикам. Например, как профессор Вагнер меняет силу тяжести, или как он — сейчас прозвучит очень страшно — использует материалы человеческих тел для того, чтобы конструировать двигатели для мельниц. Наконец, у Беляева есть малоизвестный рассказ «Анатомический жених», где он рассматривает влияние ядерной физики на тело человека, это тоже, мне кажется, в рамках нашего университета было бы интересно. Роман «Звезда КЭЦ» — недооцененное произведение Беляева, для его написания он консультировался с Константином Эдуардовичем Циолковским, который тоже был писателем-фантастом. И надо сказать, что Константин Эдуардович использовал научно-фантастические произведения как своего рода научные и инженерные лаборатории, в которых апробировал свои идеи. То, что он пока не имел права опубликовать в научном журнале ввиду недостатка доказательств, он мог себе позволить опубликовать в рамках научно-фантастических произведений, и эти произведения тоже заслуживают внимания.

— Но самые известные произведения советской фантастики все-таки были написаны в послевоенную эпоху.

— Да, и в связи с этим мы будем разбирать разницу между так называемой твердой фантастикой, которая больше сосредоточивается на научных изобретениях, и гуманитарной фантастикой, для которой физико-инженерная мысль — это, скорее, антураж, фон для того, чтобы проиллюстрировать какие-то более глобальные философские, социогуманитарные проблемы, связанные с научным прогрессом, с будущим. Обязательно надо будет сказать про Ивана Ефремова с его «Туманностью Андромеды», которая была большим прорывом, резко изменила облик фантастики советского периода и стала дверью в социальную фантастику.

Дальше — 1960-е, 1970-е годы, мы поговорим о целой плеяде отечественных фантастов, начиная с Казанцева и заканчивая теми же Стругацкими, поговорим о том, для кого писалась эта фантастика, о том, что фантастика в этот период становится литературой избранных: ею интересуются прежде всего инженеры и физики, они подписываются на журналы, передают друг другу редкие издания, обсуждают проблемы. Здесь, конечно же, и Сергея Снегова надо будет рассмотреть. А если кибернетики придут на мой электив, то для них, вероятно, будет интересно творчество Владимира Савченко, который работал в Институте кибернетики в Киеве. У него очень интересный и до сих пор очень перспективный для воплощения намеченных там идей в жизнь роман «Открытие себя» 1967 года.

Я обязательно скажу, что многие писатели-фантасты, особенно в послевоенную эпоху, — это не только писатели в чистом виде, но и практикующие инженеры, физики, изобретатели. Получается, что научная фантастика и собственно наука идут в очень тесном переплетении, и во многом история науки в моем курсе будет тоже освещена.