Среда 28 Сентября 2020

Тот самый Физтех

Преодолев трудности девяностых, МФТИ прочно занимает позиции в мировой элите научно-инженерного образования, делая ставку на гибкость и открытость в отношениях с конкурентами, партнерами и государством
Тот самый Физтех
«Стимул»

Отечественную высшую школу реформируют все постсоветское время. Институты переименовывали в университеты и академии, затем их укрупняли, переводили на двухуровневую болонскую систему — список преобразований можно продолжать долго. Для широкой публики цели этой деятельности или не формулировались вовсе, или звучали туманно: например, улучшение позиций наших вузов в мировых рейтингах. Насколько эти самые рейтинги объективны и как улучшение позиций в них скажется на нашей высшей школе — эти проблемы отодвигались на периферию общественного внимания.

Между тем залог гармоничного развития высшего образования — это успешная реализация всех трех миссий университета (образование, наука, взаимодействие с обществом). С точки зрения страны третья миссия — это прежде всего условие того, что она не просто имеет хорошие вузы, а вузы, необходимые для ее успешного развития.

Без ответа на вопрос, какие именно вузы нужны России, в чем и как должна проявляться эта малоисследованная третья миссия, любая реформа высшей школы становится бессмысленной.

Ответ надо искать у профессионалов — тех, кто каждодневно погружен в жизнь отечественных университетов, то есть прежде всего у ректоров. Именно с ними RAEX и «Стимул» провели серию углубленных интервью по самым важным проблемам развития российских вузов.

 

Предлагаемое вашему вниманию десятое интервью мы взяли у ректора Московского физико-технического института Николая Кудрявцева.

 

Предыдущие интервью цикла:

Михаил Стриханов (МИФИ)

Сергей Иванченко (ТОГУ)

Дмитрий Ендовицкий (ВГУ)

Григорий Заславский (ГИТИС)

Анатолий Торкунов (МГИМО)

Виктор Кокшаров (УрФУ)

Андрей Рудской (СПбПУ) 

Владимир Мау (РАНХиГС) 

Михаил Эскиндаров (Финансовый университет)


КУДРЯВЦЕВ РЕКТОР.jpg
Ректор Московского физико-технического института Николай Кудрявцев
МФТИ
 

— В чем, на ваш взгляд, заключается миссия университета? Создать научную элиту, заполнить рабочие места высококлассными техническими специалистами, поставлять людей в политические элиты, чтобы они были более техническими?

— Когда создавался Физтех, он прежде всего осуществлял ускоренную подготовку высококвалифицированных специалистов, которые внедряли научные достижения на практике, создавая конкретные изделия. Сейчас ничего не изменилось. Конечно, у каждого вуза своя специфика. Виктор Антонович [Садовничий, ректор МГУ] говорит, что задача МГУ — подготовить специалистов, которые были бы на голову выше тех, кого выпускают в других вузах. А задача Физтеха — тоже подготовить специалистов на голову выше, но для конкретного потребителя.

— Подготовить в большей мере прикладников или теоретиков?

— Физтех создавался для скорейшего освоения азов физики, связанных с созданием атомного оружия, с разработками ракетной техники, с космическими программами, а также с сопутствующими областями — локация, связь. Очень весомым разделом была также высокоскоростная авиация, которая в то время создавалась. На тот момент был сделан идеальный цикл обучения. Очень важно, что две трети наших преподавателей были представителями фундаментальной и прикладной науки, сотрудниками КБ, то есть не профессиональными педагогами. Мне повезло: на младших курсах все преподаватели, которые читали нам лекции и вели семинарские занятия, совмещали работу в Физтехе с наукой. А это очень важно, поскольку они ненавязчиво вызывают интерес к своему предмету — показывают, для чего используются знания.

С тех пор прошло много времени. У всей страны были непростые девяностые годы, когда эта система стала разрушаться. В Советском Союзе была финансовая мотивация совместительствовать, поскольку существовало около двадцати организаций (Физтех в их числе), где ученые могли заработать еще полставки. Это было исключение. Помню, когда я начинал работать, мы персонально на каждого совместителя отправляли запросы в министерства (в Минсредмаш и в другие), которые давали разрешение. Даже в начале девяностых годов была материальная заинтересованность, а потом она исчезла.

magnifier.png  Движение Физтеха в новом времени было довольно сложным и неоднозначным, потому что существовали разные точки зрения, в вузе велись широкие дискуссии. Но мы стремимся вернуться к началу, к «большому взрыву» Физтеха — конечно, уже на другом витке спирали

Движение Физтеха в новом времени было довольно сложным и неоднозначным, потому что существовали разные точки зрения, в вузе велись широкие дискуссии. Но мы стремимся вернуться к началу, к «большому взрыву» Физтеха — конечно, уже на другом витке спирали.

У студента горят глаза, когда он видит, как применяются знания, навыки, и вовлечен в процесс. Ребята готовы к этому даже на первом курсе, а мы им говорим: «Нет! На первом курсе погрызите гранит науки — вам нужна база. На втором курсе у вас уже будет некоторое время для практической работы».

Сейчас мы направляем молодых ребят, занимающихся наукой, в аудитории к студентам, которые еще моложе, чтобы родилась эта «гремучая смесь», которая в будущем покажет блестящие результаты.

— Базовые кафедры в этом процессе — ваша опора?

— Наши базовые организации — это исток, мы постоянно с ними работаем. Сейчас появился новый тренд — собственные лаборатории. Раньше в Физтехе младшие курсы занимались учебой, а на четвертом курсе происходил резкий переход на базовую кафедру, где изучались уже прикладные дисциплины и студенты занимались научной работой. В новое время айтишники стали привлекать к работе студентов-физиков начиная с младших курсов. Физики тоже задумались об использовании такого подхода. Поэтому сейчас мы стремимся с помощью базовых организаций и лабораторий, многие из которых создаем вместе с ними, обеспечить более ранний выход к студентам и подключать их к научной работе не с четвертого курса, а раньше, делая это на территории Физтеха.

— Как это удается сделать?

— Идею подала компания Intel. В 2003 году мы создали кафедру Intel по их просьбе — первую кафедру иностранной компании в Физтехе. Я ходил к министру (в то время им был Владимир Филиппов), советовался, он сказал: «Очень необычно. Делайте. Я благословляю». Через год от представителей Intel поступил новый запрос: «Хотим сделать в Физтехе лабораторию для студентов. Мы даем тьюторов, которые будут ставить студентам “потешные” задачи, наблюдать за ребятами и отбирать их на свою кафедру по результатам работы. Студенты могут слушать в лаборатории пропедевтические курсы в форме семинара или свободной дискуссии с преподавателем-тьютором». Через год сотрудники Intel пришли и сказали: «Николай Николаевич, мы ошиблись. Мы поняли, что ваши студенты могут решать реальные задачи. Теперь мы вычленяем из проекта компании Intel отдельный сегмент и даем студентам реальную задачу».

За последние пять-семь лет у нас появились 92 лаборатории. Еще несколько месяцев назад их было 86. В стенах этих первоклассных лабораторий готовится две трети блестящих публикаций, а треть приходится на Академию наук, отраслевые центры, которых у нас больше ста. Вам нужно побывать в лабораториях, чтобы почувствовать драйв. Сотрудники — молодые энергичные люди «боевого» возраста. Средний возраст руководителей — 35–40 лет.

МФТИ ЗДАНИЕ.jpg
Главный корпус МФТИ
mipt.ru

— Как удается мотивировать специалистов, чтобы они возились с молодыми ребятами? Это делаете вы или компания?

— Как только специалисты входят в процесс, их увлекает работа со студентами. У нас был очень характерный случай с IT-компаниями. В Физтехе долгое время не было IT-компаний. Многие физики говорили: «IT не наука. Наука изучает законы мира. А это что-то второстепенное». Но направление IT у нас существовало для моделирования процессов, хоть и было очень ограничено. И вот IT-компании стали приглашать наших студентов, поскольку уровень подготовки позволял ребятам быстро войти в курс дела и начать работать. Их стали набирать в неорганизованном порядке, развешивая объявления в общежитиях.

Мы ощутили довольно мощный отток физиков в сферу IT и решили возглавить это движение, чтобы процесс пошел правильно. Я начал переговоры с компанией ABBYY, которую создали наши выпускники, а директором был Сергей Андреев. Как же они сопротивлялись открытию кафедры! Сергей говорил: «Нам же придется тратить дорогое время наших сотрудников!», — но в конце концов согласился. Им очень понравилось, поскольку они сразу почувствовали выгоду — возможность подобрать и системно подготовить сотрудников для решения задач ABBYY.

Затем потянулись другие компании. Сейчас у нас представлены все известные бренды. Потом произошло то, чего я даже не мог себе представить. Они настолько готовы вкладываться в образование, что обучение проходит даже не на нашей территории, а на территории компании «1С». Она довольно удачно расположена логистически. Борис Нуралиев (один из основателей «1C». — «Стимул») отвел в своем помещении значительные площади, мы их оснастили компьютерной техникой. Теперь там проводят занятия для всех IT-компаний. Они договорились о курсах, разработали их — не только специальные, но и средние курсы специализаций, — а затем пошли дальше: замахнулись на общий цикл Физтеха. Мы изменили курсы математики, физики и других дисциплин в соответствии с их пожеланиями. Соответствующий цикл уже создан. Сейчас попробуйте лишить их этого!

— Один из смыслов сказанного заключается в том, что мощь университета отчасти измеряется мощью компаний, которые вовлечены в образовательный процесс?

— Однозначно.

— Если развить эту мысль, то еще одно измерение — мощь выпускников, которых удается привлечь. Очень многие университеты выпускают довольно толковых ребят, которые делают отличную карьеру, но потом не вспоминают об alma mater. Это боль многих университетов. Насколько я понимаю, в Физтехе ситуация иная. За счет чего удается вновь вовлечь выпускников в орбиту университета?

— Не могу сказать, что в Физтехе решены все проблемы в этой области. Вовсе нет. У нас два эндаумента. Первый создала компания «Евраз» (Александр Абрамов и Александр Фролов — наши выпускники), когда еще не было законодательной базы. Александр Абрамов получал специальное разрешение у Дмитрия Медведева.

Александр в свое время был студентом и аспирантом физико-химического факультета, где учился и я, но лет на семь-восемь раньше. Мы были знакомы, общались еще в то время.

magnifier.png  Через год сотрудники Intel пришли и сказали: «Николай Николаевич, мы ошиблись. Мы поняли, что ваши студенты могут решать реальные задачи. Теперь мы вычленяем из проекта компании Intel отдельный сегмент и даем студентам реальную задачу»

Мы с ним беседовали о поддержке университета еще в начале двухтысячных годов. Многие из тех, кто не хочет нам помогать, говорят: «Я крупный налогоплательщик, плачу налоги. Физтех финансируется за счет этих налогов. Я свой долг выполнил». Саша тоже говорил: «Для чего? Не хотелось бы покрывать какие-то издержки и просчеты университета. Мы люди богатые, но не думайте, что в бизнес-поле деньги даются легко».

Спустя некоторое время он сам обратился с предложением: «А что, если нам сделать фонд, который помогал бы грызть гранит науки студентам младших курсов из глубинки, чтобы они не отвлекались на подработку?» Я ответил: «О! Это очень разумная идея. Здорово!». В течение месяца фонд был создан. Александру было важно реализовать идею, которую он сам сгенерировал. Это очень правильно.

Первый эндаумент работает до сих пор. Уже больше пятнадцати лет студенты первого—четвертого курсов получают дополнительную стипендию из этого фонда.



— Важно, чтобы выпускники сами к этому пришли?

— Нужно, чтобы они пришли к этому сами.

Потом у нас появился и второй эндаумент. Сейчас в нем примерно 550 миллионов. В этом фонде «отметились» многие, но отдельные выпускники вносят очень существенный вклад — по 50–150 миллионов. К сожалению, таких совсем немного.

Расскажу о последнем заметном событии. На стене в моем кабинете — фотография, где изображены Ратмир Тимашев и Андрей Баронов. Пожалуй, сейчас это самые крутые наши выпускники. Они примерно полгода-год назад продали компанию и получили за нее более пяти миллиардов долларов. Кстати, это IT-компания, которая занимается безопасностью облачных вычислений — они работают в этом сегменте. Ратмир Тимашев уже внес в эндаумент более ста миллионов рублей. Он делает взносы регулярно, в частности оплачивает гранты студентам. За счет грантов мы принимаем многих студентов — ребят, которые помимо светлой головы имеют еще золотые руки и мотивацию. Недавно Ратмир приехал сюда и сказал: «У меня изменилась ситуация. Сделка была очень успешной. Я даю в ваше управление для Физтеха десять миллионов долларов».

— Научная школа — мощный актив любого университета, но это что-то эфемерное. Наши западные коллеги оценивают научную школу исключительно по публикациям. Очевидно, что это лишь одно и недостаточное измерение. Как еще можно понять, что в университете есть хорошая научная школа?

— Научную школу обычно связывают с именем известного ученого. Вокруг него сформировался коллектив, который решает близкие, схожие задачи, а ученый является лидером этого процесса. У меня нет устоявшейся точки зрения по поводу научных школ. Существуют непререкаемые лидеры — под их авторитет собираются молодые люди. Виталий Лазаревич Гинзбург, нобелевский лауреат, проработал у нас сорок лет, заведовал кафедрой. В Физтехе была теоретическая группа академика Гинзбурга. В нее входили не только студенты, но и многие сотрудники — теоретики, которые работали рядом с Виталием Лазаревичем. Но, на мой взгляд, такие случаи редки.

magnifier.png  Выпускник не возвращается в регион, если понимает, что ему там нечем заняться. А мы сейчас работаем комплексно — подтягиваем математическое направление в Адыгейском университете до уровня Физтеха, действуем в кооперации. С точки зрения возможностей выпускнику будет практически все равно — работать здесь или там

В чем для меня состоит сложность оценки научной школы? Любая научная тема имеет резкий старт, потом выходит на плато, а затем — на остаточный уровень. На каждом уровне нужен определенный размер группы, соответствующая поддержка. На старте это одно, на плато — второе, а когда всё исследовали и решили основные задачи, нужно только улучшать и дорабатывать — третье. Как с этим соотнести понятие школы?

— Это классика: сначала формируются каноны, потом они перерастают в догмы, а затем становятся прокрустовым ложем для молодых сотрудников…

— Да. Ученые должны иметь свободу перемещения. Мы видим, что это дает очень хороший эффект. Считается, что одной научной проблемой нужно заниматься максимум семь—десять лет, а потом переключаться на другие. Так обеспечивается широта научного кругозора. Многие очень резко сменили свои научные направления. Ученые перемещаются между лабораториями, участвуют в разных кооперациях. Мне кажется, будущее за сетевыми формами взаимодействия, поскольку десять лет назад мы говорили, что прорывные открытия происходят на стыке двух наук, а сейчас они происходят в междисциплинарных направлениях.

К примеру, ректор МГИМО Анатолий Торкунов давно меня подбивал, и мы создали совместные программы. Он объяснил свой запрос так: «Наши выпускники ведут международные переговоры о строительстве атомных станций и других объектов. Им нужно хотя бы понимать предмет разговора». Поэтому очень важны сетевые формы.

— Разница между гуманитарным и «технарским» подходом не помешала?

— Жизнь показывает, что талантливые люди редко бывают талантливы в одной узкой области. Поэтому мы приветствуем творческую активность наших студентов. Они интересуются историей, живописью. Вечером этот корпус (главный корпус МФТИ в Долгопрудном. — «Стимул») превращается в филиал консерватории — проходят репетиции студенческих квартетов, квинтетов. Из аудиторий доносится разножанровая музыка. Я считаю, что человек должен быть развит всесторонне. Если технический специалист нацелен на очень узкую техническую проблему, обычно ничего хорошего не выходит.

МФТИ ДЕНЬ ОТКРТ ДВР.jpg
День открытых дверей в МФТИ
mipt.ru

— Вернемся к сетевому взаимодействию. Сотрудничество МГИМО и Физтеха можно себе представить. А что может стать предметом сетевого взаимодействия московского университета и провинциального вуза?

— Не стоит недооценивать провинциальные университеты. У региональных вузов несколько другие условия, но они работают очень эффективно. Мы, например, получаем удовольствие от сотрудничества с провинциальными университетами. В Физтехе очень жесткий принцип: мы всегда работаем в режиме открытого ключа: всем, что сделали, готовы совершенно безвозмездно поделиться с любым коллегой, который в этом заинтересован.

— Есть примеры?

— В Адыгейском университете при участии Физтеха был создан Кавказский математический центр. Оттуда пошли абитуриенты в Физтех. Мы подготовим ребят на бакалавриате, и они поедут работать в регион.

— Они туда вернутся?

— Выпускник не возвращается в регион, если понимает, что ему там нечем заняться. А мы сейчас работаем комплексно — подтягиваем математическое направление в Адыгейском университете до уровня Физтеха, действуем в кооперации. С точки зрения возможностей выпускнику будет практически все равно — работать здесь или там.

— Как правило, происходит движение из провинции в Москву, а из Москвы в провинцию — получается не всегда…

— Нужно создавать условия — экспортировать наши компетенции в провинциальные университеты. Нам нужны внутренние изменения. Новое руководство Министерства науки и высшего образования правильно определило для нас KPI — количество магистрантов и аспирантов из регионов, которые приедут обучаться в Физтех и в другие ведущие вузы.

Если такой магистрант или аспирант случайно попадал к нам десять лет назад, было мощное неприятие. У нас говорили: «Как же так? Студенты Физтеха лучше знают математику и физику, у них больше часов. А мы берем недоученных!» Но стали поступать внешние магистранты, аспиранты, и мы увидели, что на начальном этапе их уровень может быть и ниже, но мотивация — выше. В нынешних условиях они быстро восполняют свои пробелы с нашей помощью. Поэтому многие уже хотят работать с «внешними».

magnifier.png  В России мы сотрудничаем и одновременно находимся в конкурентном поле с МИФИ, МГУ, Высшей школой экономики, ИТМО. В мире это, безусловно, MIT, с которым у нас идеологически очень близкие, похожие направления деятельности, а также Калтех, Стэнфорд, École Polytechnique во Франции, ЕTH в Цюрихе, Университет Лозанны

Мы очень рады, что к нам пошли. Мы изменили ситуацию, сказали, что ждем в Физтехе ребят из регионов. Сейчас продумываем, как готовить их с учетом потребностей регионов. Конечно, кто-то останется работать здесь, в ведущих центрах. Но всегда есть ребята, которые готовы вернуться в регионы при наличии там перспективной работы. Сейчас не старое время. Сели в самолет — и вы в Москве, пообщались с коллегами и вернулись в родные места, где ваши корни, где вам комфортно. С коллегой можно поговорить в Skype, в Zoom. Работая в провинции, вы не отстаете от развития науки, как это было раньше. Информационные технологии сделали нас несоизмеримо ближе друг к другу. И постепенно центры компетенций разовьются в регионах.

— То есть устойчивый стереотип, что молодому ученому в России негде себя реализовать, — это уже прошлое?

— Могу сослаться на пример Физтеха. Семь лет назад у нас было мало науки — только отдельные сегменты. Не следует думать, что мы сразу увидели решение. По Программе развития национальных исследовательских университетов Физтех получал деньги, которые мы почти все тратили на закупку оборудования. Мы сразу стали покупать современные приборы, чтобы создать базу для исследований. Вокруг прибора самотеком образуется группа сотрудников и студентов, появляются лаборатории.

Вчера я провел экскурсию для нового мэра города Долгопрудного. Я обходил университет три-четыре месяца назад и сейчас отметил серьезные изменения, которые произошли за это короткое время. Научная база Физтеха ничуть не хуже и даже лучше, чем в западных, в том числе американских университетах. Во время экскурсии я представил мэру одного сотрудника: «Этот человек вернулся из Дании, проработав там двадцать лет. Он мэтр», — а ученый добавил: «Мой более молодой коллега тоже недавно вернулся».

Сейчас наши ученые приезжают работать в Россию, потому что здесь появились условия. Они видят, что на родине могут работать более эффективно. За границей настороженно относятся к русским. Если вы «приземляетесь» на другой территории, то первое поколение не получает никаких преимуществ. Их смогут получить только дети и внуки. А здесь вы работаете на самом передовом крае, не оторвались от своих корней, живете в окружении приятных вам людей. Кадры возвращаются к нам, чему мы очень рады.

МФТИ ВРУЧ ДИПЛОМ.jpg
Церемония вручения дипломов с отличием магистрам
mipt.ru

— С какими вузами вы конкурируете в России и за рубежом за талантливую молодежь?

— В России мы сотрудничаем и одновременно находимся в конкурентном поле с МИФИ, МГУ, Высшей школой экономики, ИТМО. В мире это, безусловно, MIT, с которым у нас идеологически очень близкие, похожие направления деятельности, а также Калтех, Стэнфорд, École Polytechnique во Франции, ЕTH (техническая школа) в Цюрихе, Университет Лозанны.

— Как вы думаете, MIT считает Физтех конкурентом?

— Считает.

— Физтех для него заметный игрок?

— Заметный. Я благодарен MIT. Я давно знаком и дружен с Рафаэлем Райфом — президентом MIT. Он возглавляет Международный совет Физтеха. Мы реализовали немало ценных идей, которые он высказал на заседаниях совета. MIT нам очень помог. В этом университете считают, что полезно иметь среди конкурентов такие вузы, как Физтех.

— Не возникает ли конфликт интересов, когда руководители конкурирующих университетов участвуют в органах управления друг друга?

— Международный совет не имеет статуса органа управления.

— У него совещательный статус?

— Это креативный орган. Люди из сферы науки и образования склонны к таким коммуникациям. Как я сказал, Физтех работает в режиме открытого ключа. Наш университет посетил Дмитрий Анатольевич Медведев, и в Центре коллективного пользования у нас состоялся такой диалог:

— Николай Николаевич, как у вас построена экономика?

— У нас очень простая экономика. Центр на балансе Физтеха, и мы его обеспечиваем.

— А если кто-то захочет воспользоваться вашим оборудованием?

— Мы их принимаем и денег за пользование не берем.

— Как же так?!

— Деньги, которые они заплатят, — ничто по сравнению со стоимостью прибора. Партнерские отношения стоят значительно дороже.

Дмитрий Анатольевич глубоко задумался и сказал: «А ведь это правда!».

— Сейчас бурно обсуждается последняя инициатива — Программа академического лидерства. Приходилось слышать мнение, что она устанавливает жесткую иерархическую модель высшей школы и делит вузы на категории — причем без шансов перейти из низшей категории в высшую…

— Программа стратегического академического лидерства обеспечивает участие большого количества университетов и дает им шанс. В программе «5–100» участвовал всего 21 университет. Программа длилась пять лет, в течение которых было сделано много. Я считаю ее очень умной и полезной.

magnifier.png  Раньше некоторые вузы находили деньги, приглашали зарубежного ученого на пару месяцев — он включал университет в несколько аффилиаций и уезжал. Это совершенно бесполезное занятие — деньги на ветер. Вы должны делать так, чтобы ваши идеи продвигались и внедрялись

Что касается Программы академического лидерства, то ведущие вузы, которые являются ее участниками, также будут отобраны на конкурсной основе. Она делится на программу глобального лидерства (это продолжение программы «5–100» на новом уровне) и лидерства в стране (это развитие программы опорных вузов). Причем обе ветви будут иметь абсолютно одинаковый статус.

— А критерии отнесения к числу ведущих вузов, которые прописаны в программе?

— Вузы, которые претендуют на международное превосходство, следует оценивать не только на основании рейтингов. Здесь сделан совершенно правильный акцент. На одном из совещаний я говорил как раз об этом: рейтинги — важная составляющая, но нужно анализировать всю линейку, от научной идеи до технологического продукта. Раньше некоторые вузы находили деньги, приглашали зарубежного ученого на пару месяцев — он включал университет в несколько аффилиаций и уезжал. Это совершенно бесполезное занятие — деньги на ветер. Вы должны делать так, чтобы ваши идеи продвигались и внедрялись, в результате появлялись новые лаборатории, стартапы, затем — спин-оффы и так далее. Параметры, KPI еще обсуждаются, возможно, будут изменения, но уже понятно, что в программе все это будет учтено и университеты не смогут искусственно улучшить позицию в рейтинге, как это бывало раньше.

Темы: Среда

Еще по теме:
28.10.2020
Алексей Басов, один из руководителей Российской венчурной компании, поделился со «Стимулом» своим мнением о состоянии и ...
21.10.2020
В Сколкове проходит десятый Международный форум инновационного развития «Открытые инновации — 2020», главная тема которо...
16.10.2020
COVID-19 вызвал более значительные потрясения в мировом энергетическом секторе, чем любые другие события в новейшей исто...
14.10.2020
Даже если государство выступает заказчиком исследований, проведенных университетом, закрепление за ним прав на их резуль...
Наверх